– Это, возможно, прозвучит глупо, – продолжила Таша, – но не ругались ли мы в тот день? Почему у меня ощущение, что так и было?

– Если тебе нужно личное пространство, то почему здесь Бекка? – спросила Хейли.

Дженни засмеялась. Вернее, это было истерическое хихиканье.

– С чего бы нам ругаться? – сказала она.

– Нет! – заявила Хейли. – Мы не ссорились. – Она помолчала. – Тебе надо как-то расслабиться. Не напрягай память. Твой мозг, наверное, вытворяет всякую хрень, пытаясь заполнить свободное место. Знаешь, это называется ложными воспоминаниями.

– Возможно, – сказала Таша. – Скорее всего.

– Может, нам надо попробовать совсем об этом не думать и не говорить, – добавила Хейли.

Ты бы обрадовалась, подумала Бекка, не так ли? Если бы она никогда ничего не вспомнила?

– Мне пора, – сказала Дженни, резко встав. – Нужно поговорить с мистером Герриком об экзамене по математике. Я ношу с собой мамин чек за пересдачу уже несколько дней. Если я его не отдам, а на счете опять будет недостаточно средств, она меня прибьет.

– Тебе прямо сейчас нужно это сделать? – спросила Хейли.

Дженни, не ответив, сорвалась с места, перекинув волосы вперед, чтобы они не цеплялись за ремень сумки. Она шла, покачивая бедрами, по-видимому, совсем не задумываясь об этом; ее тело было гибким и подтянутым. На нее смотрели не только мальчики, но и девочки тоже, и на их лицах Бекка видела стремление заполучить хоть немного того великолепия, что исходило от Дженни. Желание обладать этой магией Барби.

– Прямо как в старые времена, – заметила Хейли, переводя взгляд с Бекки на Ташу.

– Охренеть, как смешно, – сказала Бекка. – А от тебя как от личности осталась половина.

– Это был комплимент, – огрызнулась Хейли. – Господи, я не помню, чтобы ты была такой обидчивой!

Телефон Бекки завибрировал. Ханна. Где ты? Я у батареи. Как всегда!

– Вот уж личность… – с презрением бросила Хейли.

Это был болезненный укол. Хейли явно намекала на социальную неразвитость Ханны. Но что Бекка могла поделать?

– Не будь сукой, – осадила Таша Хейли, и у той глаза расширились от удивления.

– Серьезно? Будто ты не говорила кое-что и похуже!

– Мне нужно идти, – сказала Бекка."

"Ее сердце по-прежнему колотилось – ее напрягала эта игра в кошки-мышки, которую они с Ташей затеяли, и она не хотела, чтобы Хейли вспоминала, какие гадости они говорили о Ханне. И хотя Бекка начинала стыдиться ходить с ней, Ханна все равно была ее подругой. К тому же Таша может узнать больше, оставшись наедине с Хейли. Дженни и Хейли что-то скрывали, это точно.