Она съела только половину мороженого, а когда они вышли на холод и Ханна взяла ее за руку, Бекку не покидало чувство, что она в какой-то степени ее предает. Может, не идти к Таше? Может, написать ей, что она будет занята?

* * *Было странно снова находиться в Ташином доме. Элисон достала остатки огромного шоколадного торта и отметила, что Бекка выглядит по-современному, отрезая им по большому куску, несмотря на уверения Бекки, что в нее уже ничего не влезет, но это, похоже, только вызвало еще большее одобрение Элисон Хоуленд. Они сидели за кухонным столом, вежливо беседуя, пока Бекка, ставшая из-за своей застенчивости неуклюжей, не разлила колу на стопку журналов, аккуратно лежащих на тонком «AirBook».

– Не волнуйся, все в порядке, – сказала Элисон, когда Бекка схватила салфетку, чтобы вытереть газировку. – Они мне не нужны. Намокло всего лишь лицо какой-нибудь знаменитости. – Она подняла мокрый журнал. – Видишь?

– Ну, мы уже пойдем наверх, – сказала Наташа. – Идем, Бекс. – На ее тарелке остался почти нетронутый торт, как и у Бекки, которая с облегчением встала из-за стола.

– Рада была снова увидеться с вами, миссис Хоуленд.

– И я, Ребекка. – Женщина сжала ее руку. – И спасибо за то, что была там. Это правда помогло.

– Не стоит благодарности. – Бекка сильно покраснела.

Благодарность взрослого подростку – это нечто странное. И немного пугающее. Будто теперь они были на равных, а значит, подросток уже не мог чувствовать себя в безопасности. Ее детство кончилось. Она находится в комнате ожидания на пороге взрослой жизни. На ничейной земле. Временами это было чудесно. А иногда совсем хреново.

* * *Наташина комната изменилась. Розовые стены и постеры мальчиковых групп заменили бледно-желтые обои, стильные зеркала и туалетный столик. На одной из стен висел фотоколлаж, и Бекка стала его разглядывать. На нем в основном были селфи Барби, причем сделанные год или два назад, еще до появления «Instagram». Теперь их жизни были полностью онлайн. На виду у восхищенных зрителей, а Барби, безусловно, в них нуждались.

– Если хочешь, можешь курить. – Наташа заперла дверь на замок, а потом открыла окно.

– Твои родители позволили тебе врезать замок? Они так отличаются от остальных!

– Девушке нужна личная жизнь. Я уже в том возрасте, когда не хочу, чтобы неожиданно сюда зашел папа и увидел мою грудь. Или и того хуже.

– Как грубо, Таша. Большинство отцов обычно стучат.

– Ты же знаешь моих родителей, им нравится спокойная жизнь. Я хотела замок – я его получила."

"Они обе свесили по одной ноге через старый подоконник и сидели наполовину внутри, наполовину снаружи Наташиной комнаты. С одной стороны – холодный воздух, а с другой – тепло центрального отопления.