Не завтра, и точно не послезавтра, иначе не валялся бы я тут две недели в отключке и чувствовал бы себя явно иначе.

— Завтра начнём новое обследование. Прогнозы меняются каждый день, Саркис. Через две недели у тебя операция, потом восстановительный период. Он покажет, когда назначать следующую. Мы планируем примерно через три месяца. Потом будет длительная реабилитация. Курс специальных препаратов, за ними лечебный массаж, упражнения. На этом этапе очень много будет зависеть от тебя.

— Я не встану? — тяжело сглатываю.

— Я бы не был так категоричен. Твои друзья теперь — это время, терпение и работа над собой. Сдашься — не встанешь. И тут уже никакие врачи тебе не помогут, — жёстко отрезает он. — Твоя жена не сдалась. Она здесь маленьким тигрёнком за тебя и когти выпускала, и зубы показывала. Ты же не слабее восемнадцатилетней девочки?

Этот вопрос не требует ответа. Он становится первой стабильной мыслью в моей голове и вызывает улыбку. Мой зубастый тигрёнок.

— Зайду ещё. Осмысливай, но старайся сильно не напрягаться. У тебя кнопка под действующей рукой. Если почувствуешь себя как-то не так, нажимай.

Бля, и как это осмысливать?

Жмурюсь. Эмоции просыпаются, долбят в грудь, и мысли в голове начинают метаться шустрее. Я за ними не успеваю. Бесит как, а!"

"Операция, коляска… насколько там всё плохо у меня? Стефе придётся менять мне памперсы, выгуливать, тягать до кровати и мыть? Да ну на хер! Я её на такое точно не подпишу. Даже если вычеркнуть что-то из этого списка, всё равно нет. Я не слабее восемнадцатилетней девчонки. Просто ей такое точно не надо. Малофункциональное тело. Бесполезное. Ни защитить, не обеспечить. И Ани. Как быть теперь с сестрёнкой? Выходит, отец добился своего. Жёстко, зато наверняка. Сам я ей больше ничего дать не смогу.

Голова начинает болеть. Зато я это чувствую, потому не жму на кнопку. Медленно разминаю пальцы на руке. Вроде получается. Плавно поворачиваю голову в одну сторону, затем в другую. Отдыхаю.

Себя не жалею. В этой аварии виноват я. Вот мне и выгребать теперь. Не хочу вешать себя на Стефу. Это несправедливо по отношению к ней. Я сел за руль в эмоциях на грани агонии. Не она… Моя жадина.

А как я без неё?

Неважно. Главное, чтобы она жила нормально, а не нянчила недееспособного амбала.

Открываю глаза.

— Стефа… — сердце осторожно разгоняется, словно боится.

Жена стоит в дверном проёме и смотрит на меня. Такая уставшая и всё равно самая красивая во вселенной.

— Узнал, — всхлипнув, идёт ко мне и прижимается к губам. Не целует даже. Гладит просто и зарывается пальцами в свалявшиеся волосы. Я пытаюсь ответить, но всё ещё тормоз. Реагирую с опозданием на пару секунд.

— Мог не узнать? — спрашиваю у жены.

— Вчера было страшно, — шепчет она. — Смотрел и не видел.

— Я не помню. Прости.