В красном кожаном берете, с голой шеей, в расстегнутом пальто, она управляла машиной с внимательным спокойствием и была так мальчишески красива, что Режи невольно залюбовался ею… Да, все же это новое проявление женской сути! Несколько странное существо, хотя из «нынешних», но с ним нужно считаться уже как с равным… Констатируя это, Режи только сильнее начинал ненавидеть все то, что он подразумевал под отвратительно для него звучавшим словом «феминизм».

— Ну что? — сказала Моника, — права я была?

Автомобиль остановился перед уютным двориком.

Через калитку, увитую зеленью и поздними, желтыми и розовыми, осыпающимися розами, в глубине за поляной виднелся низкий дом с черепичной крышей.

— А хорошо здесь, что ни говори! — воскликнула Моника. — Собственно, самое разумное было бы жить здесь: и достаточно близко от Парижа, чтобы ездить туда, когда нужно, и воздух свежий.

Осенний день был тих и ясен. Небо так прозрачно, воздух так чист, что трудно было сказать, кончается ли это лето, или только начинается весна.

Они остановили автомобиль в аллее и захлопнули за собой калитку. На звук колокольчика вышла госпожа Амбра. Она приветливо махала рукой, бодро спеша им навстречу.

— Здравствуйте, дорогая! Здравствуйте, господин Буассело. А мы уж думали, приедете ли вы?… Не в обиду вам будь сказано, вы стали редкими гостями! Но я на вас не сержусь. Все влюбленные — эгоисты. — Она взяла Монику под руку. — Почему вы не приехали к завтраку? Была чудесная свинина с белой фасолью и бутылочка «Вуврэ», к которому господин Буассело относится не совсем равнодушно. — Она повернулась к Режи. — Вас ждут еще две бутылки во льду! Хотя вы их и не заслуживаете. Идите скорее. Вас все ждут.

— Кто все? — спросила Моника.

— Ваш большой друг Виньябо, господин Бланшэ и супруги Мюруа, с которыми вы, кажется, знакомы.

Лицо Режи вытянулось. Он заколебался — не вернуться ли? Но они уже были в гостиной, выходящей стеклянными дверями с одной стороны в сад, с другой — в лес. Он шел за Моникой. Она на мгновенье приостановилась.

— Как мне нравится эта комната!

— Она очень простая, — сказала г-жа Амбра.

— Вот именно!

В комнате, убранной старинной провинциальной мебелью, отлакированной годами, царила атмосфера покоя. Монике особенно нравился большой дубовый шкаф в строго выдержанном стиле, унаследованный господином Амбра от деда из Тура.

Режи, проходя, погладил бархатистое дерево и подумал: «Да, тебя можно выставлять напоказ! Стилю Лербье за тобой не угнаться!»"

"Точно угадав его мысли, Моника заметила:

— Вот чего не хватает самой красивой современной мебели! И это достигается только временем. Исчезает резкость линий, и вещь начинает казаться одухотворенной.

Режи хотел ответить: «Жизнь злая штука.