Рекомендовались самые грубые и грязные богохульства; имя Бога вообще нельзя было произносить без проклятий и ругательств."

"Когда кто-то из друзей шел испражняться, его обязана была сопровождать одна из женщин, которую он для этого избирал; она должна была оказывать те услуги, которые он от нее требовал. Никто из участников, мужчин или женщин, не имел права ходить в туалет по большой надобности без разрешения друга, ответственного за этот месяц. Жены друзей не пользовались при этом никакими преимуществами перед другими женщинами. Напротив, их чаще других «использовал и на самых грязных работах, например, при уборке общих туалетов и, особенно, туалета в часовне.

Уборные вычищались каждые восемь дней – это была обязанность жен.

Если кто-либо манкировал заседание ассамблеи, ему грозила смерть, кем бы он ни был.

Кухарки и их помощницы находились в особом положении: их уважали. Если же кто-то покушался на их честь, его ждал штраф в размере тысячи луидоров. Эти деньги по возвращению во Францию должны были послужить к началу нового предприятия – в духе этого или еще какого-либо другого.

Часть первая

Сто пятьдесят простых или первоклассных статей, составляющих тридцать ноябрьских дней, наполненных повествованием Дюкло, к которым примешались скандальные события в замке, записанные в форме дневника в течение указанного месяца.

Первый день"

"Первого ноября все поднялись в десять часов утра, как это было предписано распорядком, который все поклялись ни в чем не нарушать. Четверо «работяг», которые не разделяли ложе друзей, привели к ним, когда те встали: Зефира – к Герцогу, Адониса – к Кюрвалю, Нарцисса – к Дюрсе и Зеламира – к Епископу.

Все четыре мальчика были очень робки, еще очень скованы, но, ободряемые каждый своим вожатым, они прекрасно выполнили свой долг, и Герцог пришел к финишу. Остальные трое, более сдержанные и менее расточительные по отношению к своей сперме, входили в них столько же, сколько и он, но ничего не вкладывали туда от себя. В одиннадцать часов перешли в апартаменты женщин, где восемь юных султанш явились нагими и в таком же виде подавали шоколад. Мари и Луизон, которые верховодили в этом серале, помогали им и направляли их. Все трогали друг друга, много целовали; восемь несчастных крошек, жертвы из рада вон выходящей похоти, краснели, прикрывались руками, пытаясь защитить свои прелести, и тотчас же показывали все, как только видели, что их стыдливость возмущала и злила их господ. Герцог, который вновь напрягся очень быстро, примерил свое орудие к тонкой и легкой щели Мишетты: лишь три дюйма разницы.