), находившиеся почти повсюду в хорошем состоянии. Для школ, больниц, детских домов и спортивных площадок в России было сделано много. Эти учреждения содержались в чистоте и полном порядке…»

И вот уж эти слова я как-либо комментировать не буду!

Однако ещё раз скажу о «страхе», который по Марку Солонину был якобы стержнем жизни в СССР Сталина…

Пусть читатель попробует угадать, о какой эпохе и относительно жизни в какой стране сказаны следующие слова: «Народ мы воспитывали неправильно. Всё это следы и результаты излишнего демократизма. Каждый смел критиковать руководителя учреждения или предприятия…»

Впрочем, я сразу успокою читателя, что пытаться угадать верный ответ — напрасный труд.

Эти слова ответственного секретаря радиовещания Сталинградского фронта Заславского сказаны в августе 1942 года по поводу знаменитого приказа наркома обороны СССР Сталина № 227. И приведены они в спецсообщении Особого отдела НКВД Сталинградского фронта в Управление особых отделов НКВД СССР «О реагировании в связи с отходом наших войск и приказом НКО № 227» от 8 августа 1942 года!

Какие иногда удивительные кунштюки выделывает история! Надо же! Во внутреннем документе советских репрессивных органов времён эпохи Сталина отыскивается непредвзятая, высказанная в сердцах без расчёта на оглашение и всё же документально зафиксированная благодаря информатору Особого отдела оценка довоенной жизни в СССР творческим (!) работником-интеллигентом (!!).

И эта житейская оценка наповал бьёт все россказни «демократов» о массовых репрессиях и режиме массового страха в сталинской России. Зато эта оценка свидетельствует об обратном — об излишнем демократизме в России Сталина!

Тогда же Заславский говорил: «Это результат всей системы воспитания и общественной организации, когда руководитель должен был бояться каждого, если хотел жить…»

Замечу, что последние слова не имеют отношения к пресловутому «страху перед доносами», потому что до этого Заславский сетовал по поводу чересчур открытой критики руководителей.

Я не буду утверждать, что положение вещей, когда руководитель должен был бояться каждого, является идеалом. Но это всё же лучше нынешнего, «россиянского», положения, когда каждый боится руководителя.

А оккупантов боялись — потому что этот страх был заранее запланирован самими оккупантами как психологический стержень оккупационного режима.

И это моё утверждение не голословно. Так, 17 марта 1941 года Гальдер после совещания у Гитлера записал в своём дневнике:"

"«…2. [Высказывания Гитлера по поводу] операции «Барбаросса»:

а. Мы должны с самого начала одержать успех. Никакие неудачи недопустимы…

…5. [Высказывания Гитлера] о тыловых районах: В Северной России, которая будет передана Финляндии, никаких трудностей.