У меня даже уши вспыхнули. — Просто. Секс. И всё.

Взгляд его тёплых карих глаз теперь тоже был ледяным. Будто застывшим. Он словно сквозь меня смотрел.

— Ты так защищаешься, да? — тихо спросила я. — Чтобы не ранили?

— Я не понимаю, я тебе мало плачу, что ли? — с вызовом в голосе он. — Что ты в душу-то ко мне лезешь? Контракт закончится — хочешь вали, хочешь оставайся.

— А как хочешь ты? — превозмогая обиду, спросила я.

— Меня всё устраивает. Я готов платить тебе и дальше. Только прошу тебя — не лезь ко мне со своими расспросами. Тебе ничего не угрожает, тебе вовремя платят хорошие деньги, они лежат на твоём персональном счёте, тебе обеспечивают все условия для комфортного проживания, и ты можешь быть свободна по окончанию нашего контракта.

— Например, ещё на месяц, да?

— А почему нет? — спросил он. — Сколько ты заработала на данный момент, м? Больше ста пятидесяти тысяч евро? Сколько ты получала раньше, ну? Пятьсот евро в месяц? Заработок за триста месяцев ты получила за три недели, живя в хорошем доме и ты недовольна? Ты не много ли на себя берёшь, когда заходишь туда, куда тебя не звали? Более того — запретили приходить без приглашения!

— Я хочу знать, кто такая Лера, — твёрдо сказала я.

— О'кей, — резко встав из-за стола — даже посуда зазвенела — сказал Олег. Вмиг он оказался рядом со мной, взял меня за руку и потянул за собой: — Пойдём! Я покажу тебе!

Глава 18

Заброшенный дом

Я послушно встала и направилась за ним. Да и как было не послушаться — он, влекомый порывом, вовсю тянул меня за руку к машине, а подойдя к ней, убрал нажатием клавиши блокировку дверных замков и распахнул передо мной переднюю дверь жёлтого ""BMV"" со словами:

— Она любила эту машину.

При этом взгляд у него то ли мечущийся, то ли паникующий, то ли затравленный, и это, разумеется, не придало мне спокойствия. Я не нашлась, что ответить. Кивнула и молча села в автомобиль. Но в этом будоражащем своём состоянии я тем не менее чувствовала облегчение — предвкушала наконец открытие правды передо мной. Я просто устала от непонимания происходящего, от своей роли в нём, которая по аналогии с шахматной партией казалось мне в разное время суток то ролью ферзя, то ролью пешки.

Ночная я была безусловной красоткой. Образцом сексапильности. Притягательной и желанной. Лучшей женщиной на свете.

Дневной я себе не нравилась — я вызывала только безразличие, испуг у слуг и желание поскорее закончить со мной начатый мною разговор. Серая, докучающая окружающим, мышь, которой стоит знать своё место.

При этом именно дневной я мысленно купалась в богатстве.