Спустя пару минут, в перерыве между грохотом ударов, я услышала какой-то неясный шум и, прислушиваясь, остановилась. До меня донёсся тихий звук чьих-то приближающихся шагов. Я быстро оглянулась и увидев торшер, выдернула вилку из розетки. Вооружившись им, встала так, чтобы из-за распахнувшейся в комнату двери, неожиданно ударить прутом вошедшего Олега, чтобы после выбежать во двор и найти где-нибудь помощь. По крайней мере спрятаться до поры до времени в сосновых лесах.

Шаги приблизились и затихли. Послышалось звяканье ключей, а затем шорох в замке и щелчок отодвинувшегося в сторону язычка.

Я ещё крепче вцепилась в ручку торшера. Сердце от волнения бешено колотилось в груди.

Дверь отворилась, и я изо всех сил обрушила сверху на вошедшего тяжёлый железный прут торшера. Раздался тонкий, высокий вскрик и к моим ногам, с шумом и дребезгом разбивающейся посуды, роняя поднос с фруктами и посудой, упала пожилая черноволосая женщина.

Яблоки и персики покатились по полу комнаты, некоторые закатились под кровать. Осколки разбившегося графина и, судя по всему, овального стеклянного стакана лежали в разлившейся на ковре красноватой жидкости.

Прикрыв голову руками, женщина застонала и повернувшись ко мне испуганным, морщинистым лицом с огромными глазами и тонким крючковатым носом, стала что-то умоляюще лепетать на незнакомом мне языке.

Подобного я не ожидала. Оторопев от внезапно нахлынувшего чувства вины, я непонимающе уставилась на поверженную пожилую женщину. И она воспользовалась моим замешательством. Чуть поднявшись, резко подалась назад, вскочила и, выбежав из комнаты, захлопнула за собой дверь. И только тут я поняла, что, как минимум, могла забрать у неё ключи.

Я отбросила в сторону, стукнувшийся об пол торшер и метнулась за ней. Дверь не поддалась. Я повернулась к ней спиной и, обхватив голову руками, медленно осела на пол. Всё, что я понимала — меня похитили. Я стала пленницей.

И тут я снова услышала шаги. Другие. Размеренную тяжёлую поступь, заставившую меня отпрянуть от двери и повернувшись к ней лицом, сжаться в комок.

В комнату вошёл Олег. Только теперь он производил совсем другое впечатление, нежели там, в привокзальном ресторанчике, где сделал своё предложение о работе.

Теперь он был похож не просто на состоятельного джентльмена, но на холодного надменного миллиардера, который привык презрительно смотреть на плебс с высоты своих капиталов и власти. Он был аккуратно причёсан, волос к волосу — хоть на обложку журнала о модных мужских стрижках в раздел «Классика, с аккуратным тонким пробором слева». На его красивом прямом и тонком в переносице носу сидели тончайшие очки в золотой оправе с небольшими прямоугольными стёклами и смотрел Олег немножко поверх их.