Первый день — а уже вопрос об исключении поднимают! На моей памяти такого ещё не случалось!

— Неужели Земельцев и правда собирается меня выгнать? — удивился я, — Жесть… Это вообще незаслуженно!

— За нападение на преподавателя можно и в тюрьму загреметь, — буркнул Змеев, и увидев, что я собираюсь оправдываться, покачал головой, — Мне сейчас можешь ничего не доказывать. Евгений Гнидови… Олегович — тот ещё фрукт. Который раз с ним сталкиваюсь… Уж надеюсь, у тебя есть, что ответить на обвинения.

Я прыснул, услышав «оговорку» декана. Надеюсь, он будет на моей стороне.

По Змееву было трудно понять, что у него на уме.

Мы поднялись на седьмой этаж и оказались в просторном коридоре с высокими потолками. У стен тут были установлены каменные фигуры, изображающие разных магов, а окна являлись цветными витражами. Просвечивающее через них солнце создавало причудливую игру света.

Подойдя в большим створкам с табличкой «ректорат», Змеев распахнул их и взмахом руки пригласил меня внутрь.

Помещение оказалось большим и круглым. Часть стены напротив входа была одним огромным окном, от пола до потолка, за которым открывался прекрасный вид на центр города, Кремль и великое Древо.

Перед этим же окном был установлен дугообразный стол, за которым сидели восемь человек. Змеев, усевшись с краю, стал девятым.

По центру расположился директор. Справа от него сидели прочие деканы, справа — ещё четвёрка преподавателей — уже знакомая мне Бурундукова, мужчина лет сорока с вьющимися каштановыми кудрями и испанской бородкой, и молодая, лет тридцати, сексапильная шатенка…

Ого, а она хороша… Очень хороша! Чувственные пухлые губы, круглое личико с большими зелёными глазами, высокая грудь, натягивающая белоснежную блузку, точёная фигурка и соблазнительные, закинутые одна на другую длинные ножки, под средней длины юбкой…

На её фоне даже рыжая «femme fatale» академии — Ярослава Тугарина — выглядела не настолько ослепительной…

Я с трудом оторвал от незнакомой преподавательницы взгляд и перевёл его на последнего участника этой… «Встречи».

Разумеется, им был Земельцев.

— А-а-а, явился! — ядовито прошипел он, — Вот, полюбуйтесь, коллеги! Это тот самый опасный элемент, о котором…

— Давайте следовать протоколу, — грубо перебил его Змеев.

Недовольно зыркнув, Земельцев заткнулся.

— Итак, — Кощеев прочистил горло, — Слушается дело о нападении на преподавателя, Земельцева Евгения Олеговича. Обвиняемый — Апостолов Марк Григорьевич, студент первого курса.

Взгляды, встретившие меня, нельзя было назвать дружелюбными. Впрочем, молодая красотка смотрела скорее заинтересованно, а Бурундукова — с удивлением.

— Изложите свое обвинение, Земельцев, — велел директор.

Магистр не заставил себя просить дважды.