— Это почти правда, — заметила Ирка, выходя со мной из кафешки на площадку, где стояла ее машина. — Городское кладбище находится под открытым небом, и свежего воздуха там навалом, дыши — не хочу!

Первой, кого я увидела в небольшой группе людей у открытой могилы, была давешняя дама из «Планиды», Наталья Степановна. В глухом черном платье она величественно стояла у самого гроба, принимая соболезнования.

— И вы здесь, милочка? — немного удивленно произнесла она, когда я подошла положить пару красных гвоздичек.

— А как же! — воскликнула я, тактично приглушив голос. — Я ведь теперь тоже член вашего дружного коллектива, и покойник приходился мне коллегой — как-никак тоже специалист по социальной инженерии. Искренне жалею, что уже не смогу у него поучиться, как нужно работать. Кажется, несмотря на свою молодость, Дмитрий был отличным специалистом!

— Да, у Димы многому можно было поучиться, — согласилась со мной начальница.

— Это был очень энергичный молодой человек с редкой способностью успешно трудиться под давлением времени и обстоятельств, изобретательный, артистичный и целеустремленный! В прошлом году он почти два месяца работал в вечернюю смену поваренком в китайском ресторане, где регулярно встречалась парочка, находящаяся у нас в разработке!

— Да, это подвиг, — убежденно кивнула я. — Я бы так не смогла! У меня вся эта азиатская кулинария вызывает стойкую неприязнь. Вы знаете, что утку по-пекински перед смертью бьют палкой, чтобы мясо стало мягче?

— В самом деле? — заинтересовалась Наталья Степановна. — А вы не знаете, с замороженным бройлером этот трюк не пройдет?

— С курицей? — Я задумалась. — Я лично ее палкой не бью, только молоточком для мяса и то уже после разделки, когда разрежу на куски ножом…

— Может быть, ты оставишь кровавые подробности на потом? — спросила меня в ухо Ирка.

— Поговорим об этом после, хорошо? — улыбнулась я начальнице. — Может быть, мне, как члену коллектива, надлежит принять какое-нибудь участие в организации процесса?

— Да-да, подойдите к Верочке, она даст вам повязку, — скороговоркой ответила Наталья Степановна, отворачиваясь от меня к очередному соболезнующему.

С Иркой на буксире я отплыла в сторонку, нашла неподалеку от группы мужиков с лопатами кенгуристую Верочку, получила траурную нарукавную повязку и спросила:

— А почему у гроба стоит наша начальница, а не родственники усопшего?

— Ой, это очень грустная история! — всплеснула руками Верочка, которой явно хотелось поговорить.

— Расскажите ее нам, — попросила я.

— Да-да, расскажите! — повторила Ирка, вытягивая ушки в трубочки.

В Верочкином изложении «очень грустная история» выглядела так. У Димы Желтикова на целом свете не было никаких родственников, кроме любящей мамы.