— А с каких пор у нас Алиска стала на Институт работать?

Меня начало бесить ее любопытство, хотя, честно признаться я ее понимал, совершенно не хочется помогать человеку, из-за которого тебя лишили денег, да еще и который работает на Институт. Я бы и сам, отказал такому неприятному типу.

Хотя, быть может, то, что я был одет пусть и аккуратно, но не слишком броско и богато, делало меня чуть более народным, что ли, и позволяло окружающим делать вывод, что мне можно грубить и хамить. Быть может, заявись я сюда в костюме ценой в годовой оклад этой медсестры, та не позволила бы себе такого панибратского отношения?

— Премии той много было? — Вместо ответа поинтересовался я.

— Семь тысяч! — Хитро прищурилась, глядя на меня медсестра. Я молча выложил перед ней две пятитысячных купюры.

— Я извиняюсь за свое поведение. Я вовсе не хотел, чтобы из-за меня кто-либо пострадал. Прошу прощения, что Вы понесли убыток из-за моей безответственности. И выражаю лично Вам и всему персоналу больница благодарность, за то, что меня дурака вытаскивали с того света.

— Ай. — Медсестра оттолкнула купюры мне обратно. — Благодарность нам уже Институт выразил и всей больнице, и каждому сотруднику отдельно.

Не надо мне твоих денег, я про премию так, для красного словца сказала, никто меня ничего не лишал, пожурили, было дело, да и то, без особого фанатизма. Так что, забирай свои деньги. А Алиска то, что и вправду теперь на Институт работает?

— Да какое там. — Усмехнулся я. — В клубе она у меня официанткой трудится, к Институту никакого отношения не имеет.

— Жаль. — С Искренним сожалением, вздохнула женщина. — Я ее семью хорошо знаю, многодетные они, хоть одна бы в люди выбилась, красивой жизни посмотрела.

— А, по-Вашему, все институтские красивой жизнью живут? — Меня почему-то сейчас очень задели эти ее слова. — Вот птицы у меня живут, они до недавнего времени вообще на свалке обитали, с голубями за еду дрались. Как-то это не совпадает с моим представлением о красивой жизни, да и многие из наших… — Я сам не заметил, как произнес это «наших». — Отнюдь, ведь не сладко живут. Я, если честно вообще не вижу разницы между институтскими и городскими, все одно и то же, за одним исключением, городские могут отсюда уехать на поиски лучшей жизни, в Москву там или Новосибирск, а институтские нет.

Много ли вероятности, что говорящий кот в столице добьется успехов? Его даже в цирк не возьмут, нынче животных там показывать нельзя."

"— Да ладно тебе, не горячись. — Примирительно сказала женщина. — Я если честно сама все это понимаю, не первый день на свете живу. Подруга твоя в двадцать шестой, на втором этаже как поднимешься направо, только у нее там посетитель.

— Не важно. — Отмахнулся я. — Говорю же, с работы, поддержка от коллег и все такое.