— Логово есть, так там все стены обклеены вырезками из срамных журналов, сам я не видел, но люди говорят…

— А что за люди такое говорят? — Вмешалась Варвара. — И можно как-то в это логово попасть?

— Дмитрий! — За Спиной Ауки Кощеевича появилось видение в белоснежном деловом костюме, не естественно узкая талия, огромная грудь, пышные бедра и совершенно противоестественные губы. Все мужики в комнате затаили дыхание глядя на Меланью, секретарь Кощея стояла, уперев руки в бока и пристально смотрела прямо на меня. — Константин Андреевич, желает Вас видеть! Немедленно! — Тон ее совершенно не терпел возражений, поэтому я обреченно вздохнул и не прощаясь направился к выходу.

Ну вот и все! Пришло мне время ответить за все свои шалости с Василисой. И знаете что? Я гордо поднял голову, подходя к секретарше и широко ей улыбаясь. Я ни о чем не жалею! Мне с ней было хорошо!

Глава 8"

"Меланью я зажал практически сразу, как мы вышли с места преступления, молча заглянув за одну из дверей с табличкой «Переговорная», я убедился, что там никого нет и просто втолкнул девушку внутрь.

Та притворно охнула, и сама прижалась ко мне тяжело дыша.

— Ну и зачем я понадобился шефу? — Строго поинтересовался я. — И почему это для меня становится неожиданностью?

Девушка обиженно надула свои невероятно пухлые губы и насупилась, они с Фионой работали на меня еще с зимы, практически с того самого момента, когда Кощей назначил их своими секретарями, ничего особо важного они мне не сообщали, конечно. Слишком уж не активную я роль играл в жизни Института, хотя благодаря им я и сумел пресечь в зародыше маленькую интригу в мой адрес, которую пытался закрутить новый начальник службы безопасности.

Тот написал на меня докладную, будто я хожу в Институт как к себе домой, нарушая все возможные правила и регламенты и могу даже устроить хищения и диверсии.

Увидев эту докладную, Меланья тут же сообщила мне о ней, и на следующее утро, Черномор со своими богатырями лично при поддержке отдела снабжения, устроил ревизию всех складов. Два дня по моему приказу они лопатили абсолютно все имущество Института, начиная со складов готовой продукции и заканчивая пересчетом табуреток в столовой.

После чего я прилюдно сообщил безопаснику, что теперь, «когда он лично убедился, что я ничего тут не ворую, то может он перестанет писать на меня кляузы». Надо ли говорить, что это не добавило ему популярности в глазах коллег понявших, что два дня они бегали по всему зданию, дышали пылью и пересчитывали совершенно никому не нужные столы и стулья, исключительно благодаря его попыткам облить меня грязью в глазах руководства.