У последней был брат того же возраста, как Юкия, вот она и привезла потихоньку его одежду.

Верхняя куртка яркого пунцового цвета блестела в лучах утреннего солнца, белизна нижних одежд резала глаза. Все вещи, от налобной повязки до всяких мелочей, поражали качеством. Все это мальчик-аристократ надевал на церемонию совершеннолетия – гэмпуку. Конечно, наряд не совсем подходил для встречи с головорезами из Подземного города, но Нацука, приказав принести все это, видимо, хотел показать, что Юкия – мальчик из знатного семейства.

Во время службы во дворце Юкия носил светло-голубые одежды чиновника, что указывало на низкий ранг, который юноша получил, отказавшись от статуса будущего наместника провинциального аристократа.

Сейчас он не мог поверить, что ему приходится надевать пунцовое платье, но с помощью Масухо-но-сусуки и еще одной дамы начал облачаться в непривычный наряд.

Сначала на нем оказалось нижнее белое косодэ, затем – однослойное хитоэ темно-красного цвета, поверх – свободные, не стесняющие движения штаны хакама. Дальше – выкрашенное соком цезальпинии акомэ, на него – сита-гасанэ… Юкия по очереди продевал руки в рукава каждого следующего элемента одежды, и его охватило странное чувство: ему казалось, что он перестает быть собой.

Сверху надели роскошную накидку хо, подпоясали ее толстым шнуром хирао с вышитыми фазанами и цветочным узором, а на него прицепили ритуальный меч тати, который одолжили у молодого господина.

Масухо-но-сусуки чуть отошла назад, оглядела Юкию с ног до головы и удовлетворенно кивнула:

– Все в порядке. Я боялась, что хакама окажутся длинноваты, но, если подвязать в нужном месте, мешать не будут.

Впрочем, хоть она и говорила, что все хорошо, лицо ее выражало сложные чувства.

Когда Юкия поклонился и поблагодарил даму, она сжала губы, словно от боли, и пробормотала, как будто про себя:

– Не ожидала от господина Нацуки таких слов… Мне кажется, я отправляю тебя на смерть.

Похоже, несмотря на то что Масухо-но-сусуки принесла одежду, как ей приказали, сама она не одобряла идею вести Юкию в Подземный город.

– Неужели тебя это не беспокоит? – сердито спросила она покорного пажа.

Она смотрела на мальчика теми же глазами, что и женщины в его доме, когда он сказал, что собирается прислуживать при дворе. Глядя на Юкию, она будто видела своего младшего брата. Ему же была приятна такая забота о его безопасности, как будто о члене семьи, ведь при дворе он видел только ятагарасу, ожесточенных борьбой.

Он весело улыбнулся, чтобы не тревожить даму:"

"– Благодарю вас за вашу внимательность ко мне, но я знаю свое место.