Она понимала, что сама виновата в том, что он так стремительно набросился на нее, потому что провоцировала его, возбуждала, заставляла чувствовать желание, требующее немедленного удовлетворения…

И она радовалась этому; радовалась, что может так воздействовать на него; имеет над ним такую власть, что он не в силах сдерживаться…

В тот момент, когда взрыв небывалых ощущений охватил их, оба почувствовали несказанное облегчение, будто вдруг оказались в состоянии невесомости и воспарили к небесам…"

"– Ммм, – протянула Анджела, откидываясь на подушки, прислушиваясь к своему сердцу, которое начинало успокаиваться, равномерно стучать в груди. – Ты был просто великолепен…

– Да? – В голосе Фрэнка отразилась некоторая доля сомнения. – Ну, если ты так говоришь…

– Если я так говорю, – она перекатилась на него, устроилась на груди, посмотрела в глаза, – значит, так оно и есть.

Она лукаво улыбнулась, наклонила голову, куснула его за грудь, провела рукой по обнаженному мускулистому телу, дотронулась до того места, где, знала, он почувствует ее именно так, как она этого хотела. Ощутила, как он вздрогнул. Улыбнулась, поцеловала его сосок, спустилась ниже, ведя влажную дорожку к его мужскому естеству.

Фрэнк застонал, когда понял, к чему все идет. Он был не в силах помешать ей, да и не хотел этого делать…

Когда он, удовлетворенный, блаженно закрыл глаза и она увидела, как судорога наслаждения в последний раз пробежала по его телу, Анджела легла рядом, устраивая голову у него на груди.

– Ты была просто великолепна, – выдохнул он.

– Да, я знаю, – с легкой ноткой самодовольства заключила она. – И, думаю, ты мне кое-что должен.

Она провела рукой по его груди. Замерла в ожидании.

Он догадался, повернулся, легонько толкнув ее на подушки, склонился к ней, припал к ее губам.

Анджела застонала. Раскрыла губы, отвечая на поцелуй, впуская его язык, чувствуя, как желание охватывает ее с новой силой. Его поцелуи несли страсть, заставляли ее дрожать. Его руки были нежными и в то же время требовательными, возбуждая ее, стремясь раздразнить ее настолько, что, казалось, больше нет мочи терпеть.

И вот она вздрогнула, выгнулась ему навстречу, заставляя действовать решительнее, давая понять, что она уже на грани.