Эрик подошел к окну, отодвинул гардину. Несколько секунд вглядывался в ночную тьму, потом раздался ментальный оклик:

«Эрик, можно к тебе?»

«Да,» — нехотя отозвался принц и повернулся к двери.

Азимут был небрежен в одежде и весел — словно сумел пробраться к невесте и нарушить обет свадебного воздержания. В одной руке красноволосый сжимал бутылку вина, а во второй вешалку с белоснежным камзолом с огненной оторочкой. Эрик догадался, к чему будет склонять кузен, среагировал мгновенно:

— Даже не мечтай! Я очень ценю тебя, Азимут, но роль дружки не для меня. Тебе хорошо известно, как отношусь к свадьбам.

Гость небрежно пожал плечами, мол — не больно-то и хотелось. И вообще, с чего ты взял, будто камзол для тебя? Столь же небрежно зацепил крюк вешалки за ручку платяного шкафа и поднял вверх бутылку.

— Бокалы не взял, — сказал он. И пояснил улыбаясь: — Рук не хватило.

Эрик неопределённо хмыкнул — старый знак, понятный обоим. Улыбка Азимута стала шире, одним лёгким движением он выбил пробку и хлебнул из горла.

— Может сядем? — Эрик не ждал ответа, просто пошел к креслам. Кузен не возражал.

Угнездившись в соседнем, Азимут передал бутылку принцу и замер. Стороннему наблюдателю это молчание могло показаться обычным, но наследник знал, что оно означает.

— Ладно, — Эрик сперва поморщился, после шумно вздохнул. — Ладно, Азимут. Выговаривай.

— За что? — делано удивился тот. — Ты всего лишь до смерти напугал прислугу и подкоптил пару дверей.

— Ты не обиделся? — спросил принц, возвращая бутылку.

— А мне что? Дом-то не мой. Вот будущий тесть, кажется, не слишком рад.

— Да я не про дом, я про Клиссу. Кажется, она испугалась.

Кузен пожал плечами, глотнул хмельного напитка.

— Клисса — мудрая женщина, она всё понимает.

— Что понимает? — резко насторожился принц.

Азимут же вконец развеселился. Его улыбка была настолько искренней и счастливой, что Эрик начал злиться.

— Всё понимает, — пояснил кузен. — И одобряет.

— Азимут! — в голосе Эрика появились рычащие нотки. — Не юли! Скажи толком: что «понимает» Клисса?"

"Собеседник ничуть не испугался рыка. Глаза, горящие углями, тоже не впечатлили. Он вздохнул, в надежде скрыть ликование, сказал:

— Твоя любовь к колдунье очевидна. Даже слепой заметит, не то что зрячий.

Эрик даже вскочил от возмущения.

— Азимут!

— Что? Скажешь, ошибаюсь? — хитро протянул тот.

— Очень ошибаешься! — убеждённо заявил Эрик. — Да, моё желание намного сильней обычного. Но это желание, не больше!

— Ой ли?

Принц снова опустился в кресло, прикрыл глаза. Перед мысленным взором, как по щелчку, возникло видение… Вот она — податливая, мягкая, нежная. Плавится под его пальцами, шепчет его имя. А он касается губами шеи, скользит вниз, упоённо лаская каждый миллиметр шелковистой кожи.