Снип и Хареф отреагировали мгновенно — и, слава богам, Настя ни на кого не налетела, не пострадала.

«Кардер! Лошадь!»

Глава тайной канцелярии терпеть не мог, когда кто-либо посягает на его гривастую подругу, но уступил седло сразу же.

— Настя! — позвал принц, и с места сорвался в галоп."

"Воздух стал упругим, ударил в лицо, но Эрик даже не заметил. В звёздном свете, среди теней леса, силуэт всадницы казался размытым, принц боялся потерять его. И пусть тут лишь одна дорога, пусть свернуть в лес невозможно — лошадь не пойдёт, слишком силён волчий запах — всё равно боялся.

— Настя!

Крикнул и чуть не выпал из седла. Общее ментальное поле взорвалось. Боль — чистая и неукротимая, как Первородный Хаос — пронзила сознание и врезалась в сердце. Принц подхлестнул лошадь — будто это что-то изменит, будто от удара несчастная кляча сможет бежать быстрей. И взмолился богам — только бы успеть.

О ментальных блоках принц знал достаточно, но с тем, что случилось сейчас, в жизни никогда не сталкивался. Никто не сталкивался. Во всех книгах Фаргоса лишь два упоминания о таком, и то вскользь. Вот и Кардер не понял, крикнул:

«Эрик! Эрик, то это?!»

«Слом ментального блока! — раздраженно бросил красноволосый.

 — Внутренний!»

«Да не…» — крик главы тайной канцелярии потонул в водовороте боли, Эрик ужаснулся.

Он читал, он знал — внутренний слом блока возможен при очень сильном, невероятном выплеске эмоций. И если сопоставить уровень Настиного блока с тем, что случилось… Проклятье! Да этот блок даже снаружи взломать почти невозможно!

— Настя! — он перекричал ветер и грохот копыт, но колдунья не слышала. Или не хотела слышать.

Эрику удалось сократить расстояние, но всадница по-прежнему была вне досягаемости.

Он с ужасом увидел, как её лошадь взбрыкнула, едва не выбросив девушку из седла, потом второй раз, третий… Не удивительно — ментальный крик такой силы не только животные, даже камни слышат. Четвёртая попытка сбросить ездока удалась.

Принц видел, как девушка падает, но был слишком далеко. Единственное, что оставалось — молить богов. Молить, чтобы нога не застряла в стремени, ибо шанс спасти после удара о землю — есть, а шанс остановить обезумевшую от ощущения боли лошадь — мизерный.

Боги услышали…

— Настя… — тихо позвал он.

Приподнял, обнял неподвижное тело.

С пальцев потекло синеватое свечение, окутывая и согревая.

— Настя, Настенька…

Её ресницы дрожали, по щекам по-прежнему бежали слёзы.

— Настенька… Колдунья моя…

Эрик коснулся губами щеки, в искреннем желании осушить эти слёзы, забрать боль, которая бьётся в её груди, защитить, успокоить.

— Настенька…

Он прижался щекой к пылающему лбу и обмер.

Нет, это за гранью разумного! Так не бывает! Невозможно!

Эрик попытался поймать ощущение вновь, но без толку.