Причём сильно. Очень сильно! Я чувствую себя дураком, но нисколько не жалею.

Я не выдержала, выпалила:

— Эрик! Перестань!

— Что перестань? — выдохнул в ухо, но руку с бедра убрал… А я дико пожалела, потому что в следующую секунду эта рука оказалась на моей груди и отбиться или вывернуться не получалось.

— Но это если предположить, что ты… не шпионка, — принц как-то неожиданно охрип. — Вот только не верится, понимаешь, Настя? Не верится… Слишком много неясного, ещё больше странного. Но я доберусь до правды, вот увидишь. Я обязательно раскрою все-все твои секретики… Почему тебя не убили маги крови? Почему они отдали тебя именно графу Браэртору — моему давнишнему врагу.

Почему он потребовал в качестве выкупа самую ценную из магических книг. Кто твой покровитель и почему он скрывает свои таланты и силу от короны. Ведь я знаю всех магов высшего уровня, Настя. Среди них нет никого, кто способен создать блок, подобный твоему, а уж перенастроить канал такой точности на прослушку — тем более.

— Эрик!

Я предприняла очередную попытку оттолкнуть венценосного наглеца. Спорить или убеждать, что всё им сказанное — бред чистой воды, никакого желания не было.

— А самое невероятное знаешь в чём? — голос Эрика прозвучал глухо. — Я тебе небезразличен. Я понял это тогда, после приёма в ратуше. И сейчас понимаю — твоё тело откликается, несмотря ни на что. Симпатия — непозволительная роскошь для охотницы за богатством, Настя… А уж для шпионки — тем более. Но она станет залогом твоего спасения, милая. По возвращении в столицу, я построю для тебя небольшой домик… без дверей! И мы будем счастливы… только ты и я. До тех пор, пока страсть не утихнет.

Ласки Эрика стали жестче, я непроизвольно взвыла, снова попыталась вырваться.

— Пусти!

— Конечно, конечно… — прошептал красноволосый."

"Рука скользнула вниз, к подолу. Обжигающе горячие пальцы заскользили по ноге, огненные губы коснулись шеи.

— Пусти! — вместе с криком вырвались слёзы.

— Обманщица… Притворщица, — выдохнул Эрик.

— Пусти!!! — взвыла я, забилась, как пойманная в силки птица. В глазах потемнело, в груди вспыхнула невыносимая, сверхъестественная боль. Поняла вдруг — умру, но не дамся. Ни за что!

Зашипела и уже потянулась к его лицу в стремлении впиться в глаза, как он ослабил хватку.

Мгновенье и Эрик вновь сидит на противоположном диванчике с самым мерзким, самым надменным выражением.

— Пустил, — с усмешкой констатировал наследник.

— Ненавижу!

Он пожал плечами, ухмыльнулся.

— Ненавижу! — повторила я, искренне желая Эрику сдохнуть. Самой мучительной, самой извращённой смертью.

— Ну ненавидишь, а дальше-то что?

— Что?! — выпалила по инерции, бездумно.

— Ты в моей власти. И что бы я ни сделал… никуда не денешься.