— А в нем не слишком много сахара?

Очередное странное замечание, которое можно истолковать по-разному. Брэйден осуждает меня? Полагает, что мне надо отказаться от сладкого вообще? Не знаю, но мне этого хватило, чтобы закрыть меню и положить сверху его экземпляра.

Поскольку у нас ничего больше не было запланировано, мы решили прогуляться. Жара спала, и было еще достаточно светло. Я могла не беспокоиться, что из-за угла на нас выпрыгнут Воины Света. Впрочем, я не забыла наставления Вольфе. Я внимательно следила за окружающей обстановкой, выискивая подозрительные детали.

Мы дошли до маленького парка, занимавшего один городской квартал, и обнаружили в укромном уголке скамейку. Мы расположились там, наблюдая за детьми, играющими на другой стороне лужайки, и продолжили обсуждать птиц, встречающихся в Мохаве. Во время разговора Брэйден обнял меня за плечи, и, исчерпав тему, мы просто сидели в уютном молчании.

— Сидни…

Я отвлеклась от детей. Меня удивил неуверенный тон Брэйдена, совсем непохожий на тот, которым он доказывал превосходство горной синешейки перед западной. В его взгляде появилась нежность.

В вечернем свете глаза парня прибрели золотистый оттенок, а зелень исчезла вовсе. Плохо.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Брэйден подался вперед и поцеловал меня. Поцелуй оказался более пылким, чем предыдущий, хотя ему по-прежнему было далеко до тех эпических, все затмевающих, которые я видела в кино. Брэйден обнимал меня за плечи, мягко привлекая к себе. Поцелуй длился дольше, чем обычно. Я попыталась расслабиться и позабыть обо всем от прикосновения чужих губ.

Вдруг Брэйден резко отпрянул.

— Я… извини, — произнес он. — Мне не следовало этого делать.

— Почему? — спросила я. Не то чтобы я жаждала продолжения, но место для поцелуев было самое подходящее — романтический парк на закате солнца.

— Целоваться на людях — вульгарно.

Что он имеет в виду? Рядом никого не было — мы укрылись в тени деревьев. Брэйден разочарованно вздохнул:

— Я просто утратил самоконтроль. Такое не повторится.

— Все в порядке, — заверила его я.

Кто знает? Может, небольшая утрата самоконтроля не так и плохо? Не на этом ли зиждется страсть? Даже не представляю.

Единственное, в чем я была уверена, — наш поцелуй ничем не отличался от предыдущих. Приятно, но не настолько, чтобы потерять голову. Я приуныла. Со мной определенно что-то не так. Я совершенно не приспособлена к социальным взаимодействиям. Неужели проблема распространяется и на романтические отношения? Видимо, я настолько холодна, что останусь бесчувственной на всю жизнь.

Вероятно, Брэйден неправильно истолковал мою грусть и предположил, что меня расстроило его поведение.