— Не успела поставить посуду в посудомойку и вытереть со стола? А с чайником что? Болтала по телефону и забыла про него?

В ответ оскорбленное молчание.

— В общем, так, я пальцем к этому срачу не притронусь — придешь, будешь убирать. И мне плевать на твои маникюры-педикюры.

Она что-то там гундит, но я сбрасываю звонок. Меня трясет от одного ее голоса.

* * *Танька возвращается часа через два. Вся такая надутая, разобиженная и сразу с претензиями:

— Ты испортил мне все новогоднее настроение. Я даже не стала пить кофе у мастера.

Зашибись, настроение ей испортили, да еще и без кофе оставили. Бедняга.

— Переживешь. Иди, срач тебя ждет.

У нее в немом изумлении вытягивается лицо. Похоже, она думала, что я поворчу и все сам уберу. Нет, дорогая моя, не уберу.

— Сейчас?

— А когда же еще? Хочешь, чтобы это всю ночь простояло?

Татьяна оскорбленно поджимает губы, швыряет полушубок на вешалку и проскакивает мимо меня в кухню.

— Давай просто купим новый чайник.

— Давай вообще посуду каждый раз выкидывать и новую покупать.

Боже, я не понимаю, почему у нас идет такой разговор. Мы как глухой с немым. Не видим, не слышим друг друга. Какая это семья? Какой смысл жить в этой клетке?

— Я и не знала, Орлов, что ты такой крохобор!

— Ты вообще обо мне мало знаешь.

Дело, конечно, не в деньгах, а в том, что задолбался жить в свинарнике. Задолбался смотреть на то, как она малюет свою физиономию, но не может поиграть с сыном. Я вообще задолбался от всего.

— Конечно, куда мне до великого и ужасного тебя. Ты же у нас такой весь из себя деловой, только указания можешь раздавать да требовать!

— Все сказала? Вперед, — киваю на посуду.

— И вообще, с какого хрена ты решил, что это я должна все убирать?

— Сама нагадила, сама выгребай. Или ждешь уборщиков?

— Мам, пап, — раздается дрожащий голо Серёжи, — вы ругаетесь?

— Чего вскочил? Иди спать! — рявкает Танька. — Без тебя проблем хватает!

Одариваю ее таким взглядом, что она затыкается, и присаживаюсь на корточки рядом с расстроенным сыном.

— Сереж, все хорошо. Мы просто… обсуждаем. Иди ложись, я сейчас к тебе подойду."

"У него дрожат губы, и в глазах стоят слезы. Жалко его, аж воздух из груди выбивает. К черту Таньку. Беру сына на руки и иду в спальню.

— Мы не договорили, — шипит эта дура, увязавшись следом за мной.

— Уложу, приду.

— Как же, придешь ты. Сейчас час с ним просидишь.

— Сколько надо, столько и просижу.

— Лучше бы жене столько времени уделял.

— Все. Ушла. Живо, — закрываю дверь у нее перед носом.

— А знаешь, что, Орлов? — она не унимается и ломится следом за мной. — Я хочу развестись с тобой! Да, не смотри так на меня. Мне осточертела твоя кислая морда. Надоело, что ты каждый день возвращаешься домой и что-то от меня требуешь, а сам ни поцеловать не можешь, не обнять.