Корпоративчик, танцы, «пойдем…» И он об этом знает! Ну а что, ведь уже такое однажды было, почему бы не повторить, все знакомо.

Я пела для него. Каждое слово - о нас, и он знал об этом. Хотя кое-кто еще мог принять на свой счет. Наверняка и принял. Но какое мне дело? А когда танцевали… Бог ты мой, как же я его хотела. До темноты в глазах, до физической боли. И если б он не сказал это: «может, пойдем?»… Кто знает, что было бы дальше. Впрочем, не самый сложный вопрос. Его кабинет, быстрый секс и снова статус любовницы. Разумеется, все бы узнали. Как же, Надя Хромова – переходящий приз для топ-менеджмента.

Да что мне все? Главное – что чувствовала бы я сама.

Ключ-слово, стоп-слово… Хорошо, что оно прозвучало. Иначе трудно представить, как мерзко было бы после этого.

Тогда, после встречи с Варежкой, я дала слабину. Потому что где-то в самом дальнем уголке еще сидела надежда и никак не желала уходить. Уцепилась зубами и когтями.

«Дюш, - Варежка гладила меня по голове, как маленькую, а я таскала из коробки одну салфетку за другой, - ну поговори ты с ним. Ну ведь все бывает. Не все такие козлы, как твой Лисицын. Ты же не знаешь ничего, как у него с женой.

У Дениса. Люди разводятся, снова женятся, а то и не по одному разу. Возьми и сделай шажок навстречу, не отпихивай его. Не просто так он тебя тогда подвез, пишет, беспокоится. Дай хоть один шанс. Если не ему, так себе. Скажи, что любовницей его не будешь. Если все серьезно – значит, серьезно. Если нет – ну извините, Денис Аркадьевич»."

"Я дрогнула. Написала ему сама. Что выхожу на работу. Маленький шажок навстречу, о котором говорила Варежка. А потом был тот разговор, после которого я почувствовала себя так, словно искупалась в деревенском сортире.

Особо грязном и вонючем, нечищенном лет двадцать. И все равно в первый момент не удержалась от счастливой улыбки, когда пришла на работу и увидела его. Так соскучилась за неделю. Но тут же вспомнила все… И что, надолго хватило меня? На четыре дня. А потом снова ревела в подушку. И каждое утро, заезжая на стоянку, искала взглядом черную уродину Тахо. И сегодня – ведь могла притормозить, когда увидела, не догонять его. Сама заговорила об Аркадии, и сочувствие сорвало последний стоп-кран.

Я спускалась, не видя лестницы за навернувшимися слезами.

Как только не грохнулась? Вошла в отдел, включила свет.

Кофе, говорите? Ну что ж, кофе мне сейчас не повредит. Двойной, нет, тройной крепости.

Кофеварка стояла у нас в спейсе на подоконнике. Налила кружку, отпила глоток, глядя на свое отражение в стекле. И услышала, как кто-то вошел.

- Надя…

Нет!!! Только не это! Доигралась, сирена долбанная?

- Уходи, - сказала я, не оборачиваясь.

Вместо этого он подошел, положил руки на плечи. Я поставила кружку, вывернулась.

- Хорошо, тогда я уйду.