Сидела и разговаривала со Светланой."

"Открыть «банкет» по рангу пришлось мне. Мастером тостов я никогда не был, бокал минералки красноречию тоже не слишком способствовал, так что обошелся стандартным «поздравляю-желаю». Ну а дальше понеслось… Коллеги так рьяно набросились на закуски и выпивку, что я только диву давался. Такими темпами часам к восьми можно было уже ожидать падежа под стол. Или на то и расчет? Все-таки завтра рабочий день.

Тосты шли один за другим, как будто каждому это вменялось в обязанность и боялись не успеть. Тихую – пока еще – музыку из колонок перебивала болтовня по группкам, на которые неизменно разбивается любой большой стол.

Мы сначала разговаривали со Славой, но скоро в беседу влезли Алиса и две ее соседки – дамы из Надиного серпентария. Начали расспрашивать, где и как служил. Я рассказывал, но не им. Наде, которая – я не сомневался – прислушивалась, хотя и молчала.

- Ужас какой! – ахала Алиса. – Вот так в лесу, год за годом. Ваша жена просто героиня. Я бы не смогла.

Закрыла б ты рот, дура плюшевая!

Надина рука рядом дрогнула, напряглась. Я чувствовал ее близость – словно содранной кожей, обнаженными нервами.

В такой тесноте сложно было не касаться друг друга. Локтями. Ногами. И тут уже я делал вид, что случайно.

«Извини…те»…

- Разве ж это ужас, девочки? Мой отец срочную служил в Киргизии на высокогорке. Десять человек застава. Девять месяцев снег. Весна – три дня, когда маки расцветают. И снова все голое. Днем пекло, ночью холод. Пролетел вертолет, сбросил тюк с консервами. Промахнулся – попал в пропасть. Сидите, сосите лапу. Собак кормить надо. Списали лошадь, забили. Собакам мясо, бойцам бульон из мослов. Так что я, считай, на курортах служил.

Развязало язык, и вина не надо было, опьяняло то, что Надя рядом. Поворачивалась ко мне, чтобы чокнуться бокалами, встречались взглядом. И чем дальше, тем дольше задерживались эти взгляды, тем труднее было их отвести. И тут же я ловил злобный косяк с дальнего конца стола.

Умойся, Андрюша!

Кира посмотрела многозначительно на Светлану, та куда-то исчезла и вскоре вернулась с гитарой.

- Надечка Васильна, - попросила Кира, - спой, светик, не стыдись. Порадуй старушку.

Надя свирепо покосилась на Светлану, мельком взглянула на меня.

По спине побежали мурашки, когда я вспомнил, как она пела в Змеином мху. И взгляд этот узнал: одновременно растерянный и нахальный, слегка не в фокусе. Выпила она уже достаточно.

Музыку выключили, Надя вышла на середину, села на поставленный кем-то табурет. Подстроила гитару, посмотрела куда-то в параллельную вселенную. Начала петь, и я понял, что лечу в пропасть.

Под лаской плюшевого пледа

Вчерашний вызываю сон.

Что это было, чья победа,

Кто побежден, кто побежден?

Все передумываю снова,

Всем перемучиваюсь вновь.