Мой страх постепенно исчезает, остаётся только ощущение, будто дух захватывает, как во время поездки на аттракционе.

Может, он хочет что-то сказать?

Медленно и осторожно я выхожу на балкон. Мне ничего не приходит в голову лучше, чем поздороваться с драконом.

— Зачем ты прилетел? — спрашиваю я, но он не отвечает.

Ну ещё бы! Это же огромный зверь, как он ответит? Я зачарованно рассматриваю его чешую, голову, глаза и небольшие рога… Вижу, как глубоко дышит дракон, и от этого его ноздри раздуваются. Настоящий, живой! И по глазам видно, что разумный. Не отдавая себе отчёта в действиях, я касаюсь его чешуи. Думала, что почувствую холод, но она тёплая, даже горячая, если долго держать руку.

Я чувствую какое-то единение, будто давно его знаю. Может, так и есть?

Дракон будто выходит из задумчивости, отстраняется от меня. Мне немного жаль, наверное, не стоило вот так без спроса его трогать. Зверя окутывает дымка, она искрится, и внутри неё пробегают молнии, как в грозовом облаке! Я невольно отшатываюсь. Миг — и на балкон мягко приземляется… Ульрих.

Что? Так это был он? Это его я трогала за переносицу! Стыдоба-то какая! Вот он мне скажет сейчас пару ласковых об обращении с драконами…

Но не говорит. Вместо этого его лицо меняется, будто он увидел что-то, что причиняет ему боль. В один шаг он резко подходит ко мне, фиксирует мою голову и… касается губ.

Меня будто молния пронзает сквозь всё тело, я замираю. Ульрих, едва коснувшись, отстраняется, делает вдох и снова накрывает мои губы своими. Теперь он целует по-настоящему, жадно, будто в первый и последний раз. Я кладу руки ему на грудь, чтобы оттолкнуть, но вместо этого сжимаю пальцы, сминая его рубашку. От близости Ульриха, от его губ, и того, как он зарывается пальцами в мои волосы, накатывает слабость, а в груди пожар, который распространяется по телу и падает вниз.

Я не понимаю, что со мной, и это немного пугает. Слишком резкое сближение, и сквозь сладкий туман в моей голове загорается красная лампочка, «опасность». Он тот, кто может меня убить, особенно сейчас, когда сюжет пытается вернуться в прежнее русло. Я отталкиваю Ульриха, вытянув руки, но он продолжает тянуться ко мне. Я всё же разрываю поцелуй и опускаю голову.

Щёки пылают, в груди гулко стучит сердце. Что я наделала? Нет, это же он был первым! Мы же почти расстаёмся, и вскоре разорвём помолвку, что он творит?

Мысли путаются, я сама себя не понимаю. Касаюсь пальцем припухших губ, осторожно из-под ресниц смотрю на Ульриха. Он… похоже, тоже в шоке.

— Ирма, — хрипло говорит он. — Я…

Он делает шаг ко мне, а я — назад. Там уже перила балкона. Но я не готова сейчас разговаривать, слишком запуталась. На глазах выступают слёзы.

— Зачем ты пришёл? — вырывается у меня.