Ещё никогда Мани не слышала у матери такого смеха, полного злобы и жестокости, безумия и презрения.

– Они погрузят этот мир во тьму, моя дорогая. Баллады о совершённых ими убийствах будут распевать в каждом королевстве!

Мани посмотрела на своих дочерей. Все они были совершенно одинаковыми, как три капельки воды, как отражения в трёх зеркалах.

– Которая из них моя? – спросила Мани, но её мать лишь ещё сильнее расхохоталась в ответ.

– Они все твои дочери, Мани.

– Но которая из них Люсинда? – воскликнула Мани. Воскликнула так громко, что две малышки, услышав её, заплакали. Третья молчала. Вот и ответ. Теперь Мани знала, которая из них Люсинда. Её настоящая дочь. Её первенец.

– Все они Люсинда. И всегда будут Люсиндой. Она одна в трёх лицах, – сказала Мани её мать. – Однако дай им всем свои собственные имена. Дай каждой из них собственную силу. Дай им любовь и воспитай их. Они твои дочери. Все они.

С этими словами Нестис оставила Мани в детской наедине с её дочерями. Мани взяла на руки Люсинду, затем посмотрела на двух остальных малышек.

– Руби, – нарекла она одну из них. – И Марта. – Она посмотрела на мирно лежащих в колыбели младенцев. – Люсинда, Руби и Марта.

Но всегда, всегда Люсинда.

Глава XIII

Вороны над Мёртвым лесом

Над Мёртвым лесом кружили вороны, заслоняли солнце, словно зловещие грозовые облака. Их карканье и пронзительные скрипучие крики были какими-то потусторонними, пугающими.

Белоснежка и ведьмы отложили вырванные из сборника волшебных сказок страницы, подбежали к большим окнам утренней гостиной и прижались к ним, наблюдая за чёрными птицами, которые кружили всё ближе и ближе.

– Кто их послал? – ахнула Белоснежка.

Этого Цирцея не знала. Вороны казались ей смутно знакомыми, но откуда и чьи они, понять Цирцея не могла. Ей было странно, очень странно, что она ничего не может почувствовать, прислушиваясь к этим мрачным созданиям. Казалось, в этих птицах нет жизни. То есть совершенно нет.

– Они не живые, Цирцея. Это мёртвые твари, которых послали твои матери.

– Ты в этом уверена, Хейзел? – откликнулась Цирцея, чувствуя, что её сердце начинает биться с перебоями. – Вот уж не знала, что мои матери держат у себя на службе воронов или умеют командовать мёртвыми!

Примроуз, прищурившись, разглядывала птиц, словно пытаясь понять или почувствовать что-то, оставшееся неуловимым для Цирцеи.

– Это птицы Малефисенты, – сказала она наконец. – Но послали их на самом деле злые сёстры.

Было в этих словах нечто пугающее, грозное для Цирцеи.

– Так мои матери, стало быть, мертвы? – спросила она. – Или они послали сюда Малефисенту, чтобы уничтожить нас?

– Нет, они не мертвы, но командуют мёртвыми – так же, как командовали ими до этого их мать и бабушка.