Насколько проще всё было тогда!"

"Но теперь, когда Няня смотрела на Страну эльфов и фей, все эти чувства, которые она так старательно загоняла в дальние уголки своей памяти, вскипали и стремились вырваться наружу. Потому что здесь, на своём старом месте, был старый домик самой Няни, и шалаш Малефисенты на дереве тоже. Глядя на них, она не могла сдержать слёз и плакала по своей приёмной дочери и оплакивала своё решение отдать Аврору на воспитание трём добрым феям. А ещё она плакала по себе.

«Но мне нужно быть сильной, ведь я должна теперь присматривать за Тьюлип и Цирцеей», – говорила она себе при этом, однако что-то подсказывало ей, что не следует больше волноваться за Тьюлип.

Девочка выросла и стала именно такой женщиной, какой её всегда ожидала увидеть Няня, а направила Тьюлип на этот путь Цирцея. Теперь Тьюлип стала умной, смелой и независимой, так что Няня имела все основания гордиться своей принцессой.

Сейчас Няня стала нужна только Цирцее, которая находилась в настоящей опасности, поскольку отчётливо видела лежащие перед ней пути. А Няне казалось, что она знает, какой из них выберет Цирцея, и это наполняло её сердце леденящим страхом.

Да, это к лучшему, что Цирцея уехала вместе с Белоснежкой. Хорошо, что девочки не будет здесь, когда феи начнут решать судьбу её матерей. Няня не была уверена в том, что Цирцея сможет вынести ещё одну ужасную историю о них или о злодеяниях, которые они совершили как бы ради того, чтобы защитить её. Няня знала, что феи придут к тому же выводу, что и Цирцея, а именно: сёстры никогда впредь не должны оказаться на свободе. А ещё Няня знала, что Цирцея не сможет нормально развиваться, находясь в тени своих матерей. Никогда не сможет полностью раскрыть все свои способности, если будет только тем и занята, что восстанавливать то, что они разрушили.

Так и проведёт остаток своей жизни, заглаживая совершённые в различных королевствах преступления злых сестёр. Но это представлялось Няне совершенно недопустимым.

Открыв дверь своего старого домика. Няня почувствовала себя так, словно её сильно ударили кулаком в грудь. Она задохнулась от нахлынувших, оживших воспоминаний, связанных с этим местом, хранившим все её тайны, всю её боль, всё её страдание. Эти воспоминания не проснулись где-то внутри Няни, нет, они обитали здесь, в этом домике.

Няня знала, что не сможет задержаться в этом месте. Нет, только не так близко от шалаша Малефисенты на дереве, не так близко от кухни, на которой она переживала за то, как Малефисента сдаст свои экзамены на фею. Нет, не могла Няня оставаться там, где прошли самые прекрасные и мучительные дни её жизни.

– Сестра, я понимаю, что сделала ошибку, приведя тебя сюда. Я это по твоему лицу вижу. – Няня почти совсем забыла о том, что она здесь не одна.