— Это нас интересует.

Пальцы горничной нервно теребили ткань набивного платья.

— Ну, если вам угодно… Миссис Маршалл… не была настоящей леди. Вы понимаете, что я хочу сказать? Она больше походила на актрису.

— Но ведь она и была актрисой, — заметил Уэстон.

— Вот я тоже и говорю, сэр. Она всегда делала, что хотела. Если ей не хотелось быть вежливой, то она себя не утруждала. Это, правда, не мешало ей через две минуты опять начать улыбаться! Но если что-то было не так, если я запаздывала на ее звонок или если ее белье еще не вернулось из стирки, то она становилась злой и грубой. Нельзя сказать, что слуги любили ее. Но одевалась она в красивые туалеты, и сама она была очень красивая. Вот ею и восхищались…

— Мне бы не хотелось задавать вам этот вопрос, но он для нас важен: какие отношения были у нее с мужем?

Глэдис Нарракот заколебалась и в свою очередь спросила:

— Вы же не думаете, сэр, что… это он ее убил?

— А вы? — живо спросил Пуаро.

— Никогда в жизни! Он такой воспитанный джентльмен! Да чтобы капитан Маршалл сделал подобную вещь? Ни за что в жизни! В чем, в чем, а в этом я уверена!

— Да, но вы не абсолютно уверены в этом! Я слышу это в вашем голосе…

— Я знаю, — смущенно произнесла она, — о таких вещах пишут в газетах. Это называется убийство из ревности… Конечно, между ней и мистером Редферном что-то было, об этом только и судачили! Миссис Редферн такая приятная леди… Вот уж верно, что ей не посчастливилось! Да и мистер Редферн тоже такой обходительный джентльмен!.. Только вот говорят, что мужчины сами на себя становятся непохожи, когда они встречают такую женщину, как миссис Маршалл!.. Она-то уж знала, чего хочет! Женщины ведь на многое закрывают глаза…"

"Она вздохнула, заколебалась и сказала:

— Вот если бы капитан Маршалл узнал, что тут происходит на самом делать…

— Так что же?

— Мне часто казалось, что миссис Маршалл боялась, как бы он не узнал все.

— Почему вы так думаете?

— Я ничего не могу сказать точно. Просто у меня было такое впечатление! Иногда мне казалось, что она… да, что она его боялась. Это очень добрый джентльмен, но, как говорят, на нем не поездишь!

— Ваше впечатление, надо полагать, не основано ни на каких конкретных фактах?

Она отрицательно покачала головой.

— Что ж, — вздохнул Уэстон, — перейдем к письмам, которые миссис Маршалл получила сегодня утром. Сколько их было?

— Пять или шесть, сэр. Я точно не помню.

— Их отнесли ей вы?

— Да, сэр. Мне их дали, как обычно, внизу, и я положила их на поднос с завтраком.

— Что это были за письма?

— Да обыкновенные. Наверное, счета. И рекламные проспекты, потому что я нашла несколько скомканных проспектов на подносе.

— Что с ними стало?

— Я выбросила их в мусорный ящик. Один из господ полицейских там только что искал.