Он играет в теннис и гольф, и когда остается один — я имею в виду, без своей супруги, — ему нельзя отказать в своего рода «холодном» юморе, который не лишен шарма.

— Прекрасно!

— Затем идут Редферны. Муж — привлекательный молодой человек. Великолепный пловец, хороший игрок в теннис и отличный танцор. О его жене я уже говорил. Это тихая, довольно красивая женщина, из тех, кто не бросаются в глаза. Я думаю, что она любит своего мужа. Замечу еще лишь следующее: у нее есть то, чего не было у Арлены.

— Что именно?

— Она умна.

— В любви ум в расчет не принимается! — сказал Колгейт.

— Такая точка зрения существует, верно, — ответил Пуаро. — И все же я думаю, что как бы Редферн ни был увлечен миссис Маршалл, любит он свою жену.

— Очень может быть! Я знаю подобные случаи…

— Беда в том, — заметил Пуаро, — что вы можете сто раз повторить это женщине, она все равно вам не поверит!

Он заглянул в регистрационную книгу.

— Майор Барри. Бывший офицер индийской армии. Большой любитель прекрасного пола. Рассказывает длинные и скучные истории.

— Не утруждайте себя, — прервал его Колгейт, — нам знакомы люди этого типа.

— Мистер Хорас Блатт. Судя по всему, богатый человек. Любит поговорить… особенно о мистере Блатте. Хочет быть со всеми на короткой ноге, что у него не очень получается, так как никто не ищет его общества. Отметим еще один момент: вчера вечером мистер Блатт задал мне массу вопросов. Он показался мне раздосадованным. Я думаю, что с ним что-то не так.

Он сделал паузу и продолжал совсем другим голосом:

— Перейдем к мисс Розамунде Дарнли. Она стоит во главе крупной фирмы дамской одежды «Роз Монд». Что вам сказать о ней? Она знаменита, умна, в ней столько же шарма, что и шика, и она очень привлекательна. Она старая знакомая капитана Маршалла.

— Вот как? — удивился Уэстон.

— Да-да. Они много лет назад потеряли друг друга из вида и встретились здесь.

— Знала ли она, что он приедет сюда?

— Она говорит, что нет.

Он опять заглянул в регистрационную книгу.

— Затем в списке стоит мисс Брустер. Это немного странная женщина. По крайней мере, у меня такое впечатление. У нее мужской голос, манеры ее довольно неотесаны, но мне кажется, что у нее золотое сердце. Она занимается греблей и очень неплохо играет в гольф.

— Остается пастор Стефен Лейн, — подытожил Уэстон. — Что вы можете о нем сказать?

— Только одно: это почти болезненно нервный человек. Больше я ничего о нем не знаю. Я могу лишь заметить, что на мой взгляд, он фанатик.

— Еще один известный нам вид, — заметил Колгейт.

Уэстон закрыл регистрационную книгу.

— Значит, вот чем мы располагаем!… Что случилось, Пуаро? Вы о чем-то задумались?

— Да, — признался Пуаро. — И вот о чем.