Эти мегеры готовы забросать женщину грязью только за то, что она красива!

Пуаро встал и просто сказал:

— Не может быть, чтобы вы были так неопытны!

И, покачав головой, он вышел.

Выйдя из столовой, Эркюль Пуаро задержался в холле. Через открытую дверь проникал холодный воздух. Дождь кончился, и туман рассеялся. Вечер был приятным, и Пуаро решил пройтись.

По дороге он увидел миссис Редферн, сидящую на своей любимой скамейке над обрывом."

"— Вы простудитесь, — сказал он. — Вам не следует здесь оставаться, не то подхватите насморк.

— Да нет, — ответила она. — К тому же, какое это имеет значение?

— Ну-ну, — мягко пожурил ее Пуаро. — Вы уже не ребенок и носите длинные платья. Вам надо постараться поразмыслить, как взрослому человеку.

— Я вас уверяю, что я никогда не простужаюсь!

— Послушайте меня, — сказал Пуаро. — Сегодня была мокрая погода, шел дождь, дул ветер, потом спустился туман. А сейчас — спокойный вечер, и на ясном небе сияют звезды. Ну так вот, в жизни все бывает примерно так же.

Тихим голосом, полным сдерживаемой ярости, она бросила:

— Знаете ли вы, мсье Пуаро, что меня больше всего выводит из себя?

— Нет, мадам.

— Жалость!

Это слово щелкнуло, как удар хлыстом.

— Вы что, думаете, я ничего не вижу? — продолжала она. — Люди говорят: «Бедная миссис Редферн! Ах, эта маленькая бедняжка!..» Я не бедняжка, и я не маленькая, но они все равно говорят, что им меня жалко! Так знайте же, мне не нужна жалость, не нужна!

Пуаро аккуратно расстелил свой носовой платок на скамейке и сел.

— В том, что они говорят, есть доля правды, — заметил он.

— Эта женщина…

— Не позволите ли вы мне, — сказал он, видя, что она не договаривает начатой фразы, — не позволите ли вы мне что-то вам сказать? В нашем мире Арлены Стюарт — Арлены Маршалл — не принимаются в расчет.

— Это одни слова.

— Это чистая правда. Их триумф эфемерен и долго не длится. Для того, чтобы с ней считались, женщина должна иметь сердце или голову на плечах.

— Вы думаете, что мужчин это интересует?

— Уверен.

Она горько засмеялась.

— Я не разделяю ваше мнение.

Пуаро медленно произнес:

— Ваш муж любит вас, мадам.

— Что вы об этом можете знать?

— Могу. Я видел, как он на вас смотрел.

Она внезапно разрыдалась, и ее голова опустилась на уютное плечо Пуаро.

— Я так больше не могу, — проговорила она сквозь рыдания. — Я так больше не могу!

Пуаро ласково похлопал ее по плечу и мягко посоветовал:

— Будьте терпеливы, мадам. Будьте терпеливы!

Она взяла себя в руки, прижала к глазам платочек и ответила почти твердым голосом:

— Мне уже лучше. Я больше не плачу. Я прошу вас оставить меня. Мне хочется побыть одной…

Он встал и, отвесив ей поклон, ушел по тропинке, ведущей к отелю.