Видимо, мои шалопаи снова начудили. Как бы не сбежали опять.

Я не мог ей ответить, слишком серьезные люди сидели рядом. Им стоит только заметить, что я отвлекся, так сразу прекратят переговоры.

Сволочи редкостные. Но могут себе позволить.

Наши будущие клиенты, считай, монополисты в своей отрасли и если остановятся на нашей компании, то мы одним контрактом с ними перекроем бюджет на весь следующий год.

Такой шанс выпадает лишь раз, и глупо им не воспользоваться. Еще глупее будет и вовсе его просрать.

– У вас закончились переговоры? Так рано? – удивляется Оксана.

– Нет, – отрезаю – Еще идут.

Мой взгляд падает на висящие на стене часы, и я вижу время. Твою ж мать! Почти десять уже!

Былой расслабленности и неспешности больше нет, они испарились, как только я осознал масштаб катастрофы. Мало того, что мои дети сегодня наворотили дел, так они до сих пор находятся у постороннего человека. В кофейне! Которая должна уже вот-вот закрыться.

Уверен, заведение Забавы не работает круглосуточно. Будет счастьем, если оно продержится до десяти.

Подхожу к столу, беру телефон, нажимаю на кнопку вызова. Теперь уже мне в ответ летят сплошные длинные гудки.

Повторяю звонок. Потом еще трижды. Забава, ну же, давай! Возьми трубку. Но в ответ тишина.

Твою ж мать!

Снова смотрю на часы, снова охреневаю. В душе начинаю рвать и метать.

– Не хочешь по-хорошему? – рычу с трудом сдерживая ярость. – Так я по-плохому тоже могу!

Набираю Пашу. Сын не расстается со своим телефоном и обязательно мне ответит. Но, блин, нет!

Та-а-ак. Что за хрень? Детки, это уже не игрушки. Если папа звонит, то трубку нужно поднять."

"Вызов на Машины часы тоже не увенчался успехом. Дочь не берет. Капец! Что ж там случилось у них?! Мне требуется пара минут, чтобы принять единственно верное решение. И оно, пожалуй впервые, в пользу детей.

– Оксана, сходи в переговорную, сообщи Давиду, что я уехал, – даю помощнице указание. Она смотрит на меня огромными от испуга глазами, сидит, открыв рот. Раздражает до жути. – Я что-то не так сказал? – В голосе появляются рычащие нотки. Со мной шутить не стоит, я зол.

– Вы куда? – наконец отмирает. Мда… А я уже сам хотел к Давиду идти.

– По делам, – отрезаю. – Маковецкий знает. Если потребуется, то пусть Торковскому все сам объяснит.

– Х-хорошо, – кивает слегка заторможенно, чем еще сильнее меня бесит. Раздражает каждая деталь.

Да и пофиг! Лишь бы работала нормально. А Оксана работает идеально, никакой другой помощницы мне не нужно. Никто не сможет справляться так, как она.

Как раз именно это и стало основной причиной, почему не ответил девчонке взаимностью. Ведь я не слепой, прекрасно вижу, что она в меня влюблена.

Инга под присмотром врачей. Мне пришлось настоять на госпитализации, потому что она хотела избавиться от ребенка.