— Ресторан не будет вечно держать за ней ее рабочее место.

— В обозримом будущем ты будешь жить здесь. После того, как твое обучение закончится, и ты достигнешь контроля над своей сущностью, можешь идти куда пожелаешь.

Ее губы сжались. Он не уступал ни на дюйм, не так ли?

— Брианна, мы прятались тысячи лет. Уверен, ты понимаешь почему.

На самом деле, она понимала. Все научно-фантастические фильмы показывали, что происходит, когда инопланетяне — или что-то подобное — сталкиваются с военными или учеными. Она кивнула.

— Потому что разоблачение станет катастрофой для всех нас, наш закон гласит, что, если оборотень откроет людям существование Даонаина, он будет убит.

 — Его жуткие глаза потемнели до черноты, цвета смерти.

— Ох. — Это была не пустая угроза.

— Поскольку мы обычно оборачиваемся, по крайней мере, один раз в месяц, чтобы оставаться здоровыми, большинство живет в дикой местности или городах в горах. — Он откинулся на спинку стула. — Оборотням не пристало жить в городах, окруженных людьми и металлом.

Но это мой дом. Ее желудок сжался.

Шей покачал головой.

— Не могу представить, как шум и запахи не беспокоили тебя.

— Тогда она не была оборотнем. — Зеб нахмурился. — Но… ты когда-нибудь слышал, чтобы Даонаин не обращался?

— Донал задавался тем же вопросом, — сказал Калум. — Окружение металлом может задержать магию на год или два, но не на десятилетие. Ты должна была умереть, Брианна.

— Я слышал много гадостей о городских жителях. Может, наркотики? — Темно-синие глаза Шея сузились. — Ты принимала наркотики, маленькая волчица? Все в порядке, можешь сказать нам — мы не станем осуждать.

Он произнес слово «наркотики» так, словно оно было иностранным, и Бри закатила глаза.

 — Нет, большой волк. Я пробовала раз или два, еще в подростковом возрасте, но кайфа не испытала. Вероятно, кровь оборотня. — Она искоса взглянула на них. — Единственное лекарство, которое я когда-либо принимала, — это противозачаточные таблетки. С пятнадцати лет. — Они уставились на нее так, словно она была голой или что-то в этом роде, и Бри скрестила руки на груди. — Что?

— Ты все еще принимаешь их? — медленно спросил Калум.

— Нет. Я облажалась, и мои запасы отправились в Сиэтл.

— Думаешь, дело в этом, Козантир? — спросил Шей.

— Весьма вероятно. Между подавлением магии в городе и препаратом, которое искажает гормональный фон, она, возможно, вошла в своего рода подвешенное состояние. — Он с минуту изучал ее.

— Ты когда-нибудь испытывала непреодолимую потребность спариться?

— Нет. — Охренеть, вот это вопрос. От вспыхнувшего жара ее лицо стало цвета помидора. Калум все еще ждал от нее ответа, поэтому Бри добавила, — Я вообще никогда не интересовалась сексом.

Теплая рука Шея накрыла ее холодную.