Она горела столь ярко, что на нее невозможно было смотреть. Девка пыталась уйти… – он задумался, – или увести меня от кого-то… В общем, когда она оказалась в степи, то не справилась со столь ярким источником Дара. «Искра» выжгла ее. Жаль, что у меня не получилось вырвать беловолосой глаза, а затем выкачать ее силу!

Да уж. Незнакомка легко отделалась, если так можно сказать о смерти.

– «Гаситель» у тебя?

– Нет.

– Неужели ты оставил его в шее Проказы? – с иронией поинтересовалась она.

– Мне не нравятся твои подозрения! – нахмурился Проклятый.

– Не считай меня глупой и не заставляй поверить, что ты дурак, – мягко укорила его Митифа.

 – Нам обоим известно, что нож – бесценен.

– Ты, кажется, прослушала! Девка выманила нас в степь! У меня не было времени вернуться! Там остался не только артефакт, но и выжившие. Я уверен, что Избранные успели избавиться не от всех. Врата меня долго не ждали. Некромантам на той стороне приходилось каждую минку убивать пятнадцать человек. Я едва успел вернуться, прежде чем тропа растаяла.

– Ты поступил как полный идиот!

– Что?! – тут же взвился он.

– Что слышал! – холодно отрезала Митифа.

 – Какой Бездны тебе понадобилось возвращаться в Альсгару?! Она, по-твоему, важнее «Гасителя»?! Ты понимаешь, что если он попадет в чужие руки…

– Не смей говорить со мной в таком тоне! Ты! Маленькая дрянь! – зарычал Рован, вновь схватившись за меч.

– Я говорю с тобой так, как ты этого заслуживаешь, – безразлично пожала плечами Корь. – Город – это неважно. Нож – очень важен. Думаю, ты это понимаешь так же, как и я. К тому же…

Договорить она не успела, так как озверевший от ярости Огонек выхватил меч и ударил по «Серебряному окну», прервав беседу.

Вода из таза Митифы гейзером хлестнула в звездный потолок и обрушилась на постель.

– Вот и поговорили, – мрачно произнесла она, вставая с насиженного места и отжимая намокшие волосы.

Ей оставалось только догадываться, сколько в словах Рована кроется правды. Он вполне мог солгать по поводу артефакта. Лично она бы так и сделала. В любом случае следует быть настороже – Чахотка больной на голову, к тому же злопамятный. Ему хватит ума обвинить в неудаче и получении раны ее.

Вошла рабыня и, не поднимая глаз, прошептала:

– Карета ожидает вас, госпожа.

– Новое платье! И полотенце! Живо!

Рабыня бросилась выполнять приказание, а Митифа, позволяя переодевать себя, чувствовала, что совершенно довольна. Подумать о смерти Тальки и неизвестной ученицы она могла и в дороге.

Глава 10

Освещение в зале было отвратительным. Слабым, тусклым, бросающим на стены неприятные алые отблески. Я щурился, пытаясь разглядеть, что там – впереди. Но видно было не дальше чем на сорок шагов.

Сердоликовые плиты холодили босые ступни.