А я – остался жить. Позорный договор все равно был подписан, и наступил мир.

– «Вечный» и «дружественный», – в тон мне ответил милорд. – Да. Я тоже считаю, что их надо было уничтожать после Дуги, а не предлагать дружбу.

Ну что же. С этим рыцарем у нас есть кое-что общее – море любви к Высокородным.

Слепой кряж, все время тянувшийся с юга на север, внезапно повернул на восток, растерял весь буковый лес и оборвался черной отвесной скалой, плоская вершина которой касалась низких облаков.

В утес был вплавлен нависший над безлюдной дорогой замок. Когда-то он, наверное, казался грозным и неприступным, но теперь представлял жалкое зрелище.

Часть стен и внешних укреплений были разрушены, груды обугленных камней лежали на земле. Три квадратные башни превратились в руины, а четвертая походила на решето – она стояла только каким-то чудом, и ее основание напоминало надрубленное дерево. Строение держалось на одной уцелевшей восточной стене и, казалось, рухнет от первого же сильного порыва ветра.

Я, Га-нор и Рандо долго смотрели на Орлиное Гнездо. Мы лежали в густых зарослях, укрытые от чужих взглядов. Земля жгла холодом, но никто из нас не спешил выбираться на открытое пространство.

– Когда это произошло? – Голос милорда звучал сипло.

– Давно. Месяца три назад. Может больше. – Га-нор придирчиво разглядывал замок.

– Вот так, собака! – пискнуло откуда-то сверху.

Рыцарь с непривычки дернулся, я же задрал голову вверх. Юми висел на дереве, уцепившись за ветку хвостом и болтаясь вниз головой.

– Он сквазать, что пусто. Никваго нет. Юми проверить.

Гбабак, оказывается, стоял за нашими спинами, а мы его даже не услышали. Га-нор одобрительно хмыкнул.

– Я думать, что вам нужна помощь.

Если бой. Теперь я идти назад. К Луква и Квальну.

– Вот так, собака!

– Юми хотеть остаться.

– Пусть остается, – сказал рыцарь, поднимаясь с земли.

Мы вышли из укрытия и направились к скале.

– Кто-то мог выжить. – Га-нор смотрел на серые развалины.

– Возможно, – не стал отрицать я. – Если Скульптор не был дураком, он позаботился о тайных выходах. Вполне вероятно, что уцелевшие смогли уйти. Но наверху сейчас остались лишь мертвецы."

"Хрипло закаркали вороны на разрушенных стенах. Я выругался сквозь зубы, борясь с желанием пристрелить одну из птиц.

Это место навевало на меня тоску. Начинало казаться, что мы никогда не сможем выиграть войну. Армия отступает, города падают на колени, Ходящие бегут или погибают.

– Что бы здесь ни случилось – итог один, – нарушил я молчание, – дорога к Лестнице открыта. Раз здесь никого нет и набаторцы не отстраивают цитадель заново – у них слишком много дел на севере.

Известие об уничтожении Орлиного Гнезда было встречено мрачным молчанием. Лук в отчаянии сжал кулаки и плюнул на землю.