«Похоже, мальчики, – определил он. – Хотя, кто его знает?»

– Дяденька барин, – сказал паренёк, сидевший в середине. – Я тебя давно приметил. Ты – доктор. Домой не ходи. Там красногвардейцы орудуют. Офицеров ищут.

«Сева!» – Тимофей почувствовал, как у него похолодели кончики пальцев. Он перехватил саквояж и рванулся к двери: бежать, спасти!

– Дяденька лекарь! – детский выкрик остановил его на полпути. – Погоди! Пропадёшь!

Тимофей оглянулся, с благодарностью махнул рукой и выскочил на обжигающий холод заледенелого двора-колодца.

Дом, где жили родители, стоял за перекрёстком. Его каменная громада встретила Тимофея полной темнотой. Огонь горел лишь в окнах Мокеевых. Это был плохой знак. Входная дверь, подпёртая сбитым на сторону ковриком тёти Симы, жалобно поскрипывала на сквозняке, приоткрывая тёмный вход в квартиру, охваченную напряжённой тишиной.

– Сева? Где Сева? – с порога выпалил Тимофей, предчувствуя, каков будет ответ.

– Увели Севу, – безжизненно выговорила Ольга Александровна, глядя на него сухими глазами. – Русские князья часто умирали на плахе.

– Нет! Сева не должен погибнуть! – выкрикнул Тимофей. – Я спасу его.

– Тима, остановись, – услышал он голоса отца и тёти Симы, – ты ничем не сможешь ему помочь сейчас, только сам погибнешь. Нам необходимо обратиться к властям.

– К каким властям, папа? К бандитам?

Тимофей увидел, как от его вопроса Пётр Сергеевич опустил глаза, не найдя, что ответить, и взял за руку Ольгу Александровну:

– Не надо отчаиваться, ещё не всё потеряно.

Тётя Сима схватила Тимофея за отвороты пальто и горячо зашептала, то и дело косясь на закрытую дверь их бывшей гостиной:

– Это новые жильцы донесли, я точно знаю. Змеища Дашка давно на Севушку зуб имела. Сразу его, голубчика, невзлюбила. Чтоб ей пусто было.

– Тётя Сима! Не оговаривай людей понапрасну, – обрезал Тимофей, не переставая думать о том, что же нужно предпринять немедленно.

Он немного постоял в прихожей, мучительно подбирая слова, чтобы успокоить родных. Не нашёлся что сказать, схватил шапку и метнулся на улицу в надежде отыскать следы арестованного брата.

У перекрёстка, вздымая столбом белую пыль, мела метель. «Куда идти? – Тимофей остановился на распутье трёх улиц, прикидывая, в какую сторону мог повести Всеволода большевистский патруль. Спросить было не у кого. – Скорее всего, Севу увели по направлению к центру».

Тимофей выбрал дорогу, ведущую к тюрьме на Шпалерной улице. Народ говорил, что большинство арестованных держат именно там, тем более что вдали слышались какие-то звуки, похожие на хруст сапог по замёрзшему снегу.

Туда! Быстрее!

Тимофей прибавил шагу, постепенно переходя на бег. Звук шагов приближался. Пульс в висках заколотился в ожидании: неужели они? Точно. Это были они.