И ненависть ко всем. К ней, к сестре её долбаной. К родному брату. И даже к отцу.

Ко всем, кто так или иначе присутствовал в его жизни, но не считал его человеком. Он уже и не был им. Давным-давно. С тех самых пор, наверное, как начал понимать, что мать его ненавидит, а отцу он нахрен не нужен. И вспомнил последний о нём, лишь когда понял, что из законнорожденного отпрыска не получится того, кого Шамаев-старший хотел бы видеть у руля. И, тем не менее, Имрану никогда ничто не давалось просто. Отец высасывал из него все силы прежде, чем бросить кусок. И так было всегда, во всём.

– О, ты теперь вспомнила обо мне, да? – шагнул к ней, впервые за долгое время потеряв самообладание. Толкнул к креслу, где только что драл её сестрёнку, и, когда Машка упала в него, навис сверху. – Напомнить тебе, сколько лет ты воротила от меня нос, а? Я приходил к тебе каждый день. И каждый день видел в твоих глазах презрение и ненависть. Я думал, что это пройдёт, что ты меня простишь. Что однажды мы выкинем из своих голов всю эту хуйню, всё дерьмо и свалим куда-нибудь подальше. Рожать детей и жить как в гребаных сказках, в которые ты когда-то верила. Я ведь женился на тебе. Думал, хоть это даст тебе понять, что шрамы ничего не меняют. Для меня. Но ничего не изменилось. Ты всё так же ненавидишь меня, а мне теперь уже плевать. Так что насрать. На тебя, на твою сестру. На вашу сраную ненависть. Мне насрать, поняла? – прошипел ей в лицо, а Машка всхлипнула, быстро смахнула слёзы.

– Отпусти мою сестру. Я прошу тебя. Я буду делать, что скажешь, только отпусти её."

"– Поздно. Теперь она делает то, что я скажу. У тебя на это было много лет. И я ждал. Никто тебя не любил, как любил я. Но мне надоело. Устал. И кстати, я не насиловал твою маленькую сестрёнку. Она сама на меня полезла. Вот так вот. Проглотила свою великую ненависть и полезла. Знаешь, за что? За бабло, как и ты в своё время. Так что нет, она не наивная малышка, как тебе кажется. Она такая же хитрая, корыстная, прожжённая сука, как и ты, – оттолкнулся от кресла, снова схватил бутылку и осушил остатки до дна прямо из горла. – Езжай домой, Маша. Не беси меня.

Услышал, как она встала с кресла – скрипнула кожа. Но, видимо, перебрал с коньяком, потому что не услышал, как она приблизилась к нему сзади. Почувствовал это лишь тогда, когда её руки обвили его торс.

– Ошибаешься, Имран. Я никуда не уйду. Я останусь здесь. Имею на это право, согласись? Ты же помнишь, что я твоя жена.

ГЛАВА 25

Утро показалось мне серым из-за сырости за окном и точно такого же прегадкого настроения. Открыла глаза, сердце зашлось в тахикардии, стоило вспомнить вчерашний вечер перед камином в кабинете Имрана.

То, как он сжимал меня, как насаживал на себя, словно на вертел.