Семнадцать из двадцати двух!

Я окунем вылупилась на своего собеседника. Как он смог сосчитать шайбы?!

- А вот Колька с Пашкой могли бы целиться и поточнее. - Синие глаза из-под зеленой шапки недовольно блеснули, и мне вдруг отчетливо показалось, что где-то я их уже видела.

В журнале, по телевизору? Он точно мелькал в каких-то спортивных новостях! Широченные плечи, небольшой шрам на носу... В памяти мелькнуло имя «Андрей», но вот фамилию вспомнить не удалось. Вместо того, чтобы мучить себя, следовало бы спросить в лоб. В конце концов, он первый начал разговор. Но прозвучала сирена, и резко стало не до знакомства.

По правде говоря, когда главный менеджер вручил мне билет на матч, я и не думала, что останусь на трибуне. В моем представлении идеальный просмотр игры должен был проходить в уютном баре ледовой арены с чашечкой чая и кусочком горького шоколада.

Периодически поглядывая на счет, я бы набрасывала планы предстоящей пиар-компании или болтала с барменом об игроках. Вероятно, мне бы даже удалось выяснить, какой же из хоккеистов претендует на статус самого скандального, и еще до встречи я знала бы, чье имя мне придется обелять.

Это был хороший план! Его одобрил бы даже мой босс. Но совершенно неожиданно события на ледовой площадке увлекли меня так, что о грандиозных идеях пришлось позабыть. Один культурный шок следовал за другим. Первым стал гимн.

Когда игроки команд выстроились для исполнения гимнов, все зрители на трибунах тоже дружно встали, и даже моя вполне усидчивая пятая точка воспарила в воздух. Некоторые игроки пели, некоторые сурово хмурились, некоторые чесали гульфики, но общая атмосфера вселяла патриотизм.

Чего в этом было больше: стадного инстинкта или эйфории, определить было сложно. Гимн пели многие, а ко второму куплету где-то из закоулков моей памяти всплыл текст, и из белокурого памятника я, сама того не заметив, превратилась в исполнителя.

Следующим шоком оказалась медитация. Да-да, вам не показалось. С моим богатым опытом всяческих увлечений, когда перед сиреной вратарь замер, раздвинув ноги и опершись на локти, узнать Мандукасану, знаменитую позу лягушки, не составило труда.

Заметив, куда направлен мой взгляд, всезнающий сосед громко хмыкнул.

- Нашим тренер перед игрой всем чопики вставил, - один уголок губ поднялся вверх, - вот они и спокойны. А этот, канадец, по-русски ни бум-бум. Успокаивается по-своему.

Я чуть не прыснула от смеха, услышав эту теорию. Огромный, как лось, хоккеист у ворот меньше всего казался взволнованным. Он был, скорее, неприступной глыбой льда. Айсбергом, пустившим на дно Титаник. Однако, спорить со своим соседом, у которого даже руки были в татуировках на хоккейную тематику, я благоразумно не стала. ""Молчи, Лиз, будь умной!"" - мысленно произнесла как мантру.