Дважды мы останавливались у обочины, чтобы он мог прогуляться вдоль трассы и подальше от моих ушей спокойно поговорить. Трижды он чуть не срывался на мат во время переговоров в машине.

Словно водитель, задачей которого было переместить объект из точки ""А"" в точку ""Б"", я не возмущался и не интересовался деталями. Все, чего мне хотелось - поскорее сгрести в охапку Лизу, устроить ей маленькую воспитательную лекцию и пристегнуть к себе наручниками, чтобы, пока не привыкнет, что нужна мне, не смогла больше никуда улизнуть.

План был четким. Проще некуда. Потому, когда Федору удалось-таки наконец достать адрес офиса, я плюнул на правила и до упора вжал в пол педаль газа. Мы понеслись так быстро, как я и близко не позволял себе гонять с Лизой. Сколько штрафов получу за эту поездочку, даже думать не хотелось. Вот только если бы я тогда вспомнил про ""сделай сам""…

***

В играх задания делятся на квесты. После прохождения одного квеста можно приступать к следующему. Раскатав губу, что нынешний квест станет последним, и в финале заветный адрес окажется у меня в кармане, я уже скоро приложился головой о стену непонимания.

В моих фантазиях начальник Лизы, увидев меня, обязан был тут же выдать всю информацию о ней и напоследок поблагодарить за успешное сотрудничество. Во всяком случае, журналисты и редакторы спортивных журналов делали именно так.

Существовал и второй вариант развития событий. По нему Федор должен был повторить фокус с моей банковской карточкой и выкупить адрес Лизы. В мире, где все продается и покупается, недоступной информации быть не может. Однако странный тип с бородкой в стиле Джорджа Майкла и животом, как столитровый аквариум Федьки, не только отказался помогать, но потребовал, чтобы я тут же покинул офис его агентства.

Ни моя фамилия, ни прямое предложение взятки, ни заверение, что мне остро необходимо увидеть Лизу, нисколько не помогли. Я как клиент будто ничего и не значил. Проще было пройти четверых защитников, пытающихся выцарапать из-под носа шайбу, чем добиться хоть слова от человека, которому, вроде как, полагалось сотрудничать.

В довершение, услышав, кто я и зачем явился, на ресепшне устроила плач Ярославны секретарша. Слезы катились у нее по щекам, губы дрожали, и как я ни силился понять, почему моя фамилия вызвала такую реакцию - не получалось.

Мир сошел с ума. Никогда в жизни не был в дурдоме, но по ощущениям пиар-агентство моей отчаянной девчонки выглядело именно как учреждение для душевнобольных. На фоне местного босса и его секретарши все чудачества Лизы от прыжков на кровати до идеи покататься в багажнике Порша, казались милыми шалостями.

Черт, да она была самой трезвомыслящей блондинкой на свете! Гением мысли. Прагматиком до кончиков волос.