Замотала головой и тут же кивнула, потом воскликнула по-бабьи: «Ой!» — и закрыла лицо ладонями.

— Да или нет?

— Да… да… да, да, да! Ой, кого он… опять?.. — заговорила она сквозь слезы.

— Да никого, никого, успокойтесь. Пойдите водички выпейте, — стало мне ее жаль. В самом деле, как бы ни обернулось с братом, ее — жаль. И Анюту, которую я никогда не видел, тоже жаль. Почему-то очень живо представилась картина, как они втроем ездили в город за елочными игрушками. Крупными хлопьями падает снег, морозно, Сергей несет елку, а счастливая Анюта — коробку с игрушками. Шампанское и торт…

— Товарищ старший лейтенант, — врезался в минутную тишину сухой, излишне официальный голос старшего следователя прокуратуры, — приведите сюда понятых.

Рождественская картинка исчезла; разноцветные игрушки рассыпались по льду.

— Каких еще понятых?! — вдруг угрожающе протянула хозяйка. — Что вы тут собираетесь делать?

Я скользнул взглядом по ее рукам, сверху вниз — посмотреть, не сжались ли кулаки.

— Я собираюсь произвести в вашем доме обыск, гражданка Гайдукова. Прокурор будет поставлен в известность немедленно по его окончании. Основания для производства неотложных следственных действий у меня есть. Сядьте!

Я еще подумал, что это он зря…

3

…но ошибся.

Нет, следователем работать я бы положительно не смог: не переношу вероломства. Я знаю, что такое штурм: там, за чертой или стеной, — враг; не убьешь его — он убьет тебя; выигрывает тот, кто успевает выстрелить первым. Здесь еще нет друзей и нет врагов; враг может оказаться невиновным, а тот, кого ты пожалел, переступить черту доверия. Если бы у меня спросили, чего я больше всего не люблю, я бы так и ответил: вероломства.

К перестройке отцовского дома Гайдуков отнесся творчески: нам понадобилось два с половиной часа, прежде чем мы дошли до крышки погреба в сенях.

— Что там переделывал Серега? — по-свойски спросил у Галины Козуб.

— Я туда не лазила — мышей боюсь, — надменно ответила она.

Все время, пока мы производили обыск, она ходила из угла в угол по кухне и курила, прикуривая одну сигарету от другой.

В погребе было тепло, сухо и никакого намека на мышей. На полках стеллажа стояли банки с абрикосовым вареньем, помидорами, огурцами; посередине — столитровая бочка из-под чешского пива с квашеной капустой. Сомнительно, что всеми этими заготовками занимался Сергей Валентинович единолично.

— А все-таки?.. В одном доме живете.

Она капнула из рукомойника на сигарету, выбросила ее в ведро.

— Вам надо — вы и ищите! — отрезала. Потом все же сообразила, что незнание реконструкции собственного дома выглядит неправдоподобно. — Стенку перекладывал. Ту, что во двор. Текло там, по весне вода собиралась.

Первый результат принесло элементарное простукивание.