– Уходи, Катон, пожалуйста! Ты получишь Брута только через мой труп. У нас разные отцы – и я благодарю богов за эту милость! – но характеры одинаково твердые. И я, Катон, намного умнее тебя. – Она издала звук, похожий на мурлыканье кошки. – Вообще я намного умнее любого из моих сводных братьев.

Этот третий удар пронзил его до глубины души. Катон весь напрягся. Его красивые руки сжались в кулаки.

– Я могу вынести твою злобу, когда она направлена на меня, Сервилия, но не в тех случаях, когда твоя цель – Цепион! – рявкнул он. – Это незаслуженное оскорбление! Цепион – твой родной брат! Я бы очень хотел, чтобы он был моим родным братом! Я люблю его больше, чем кого-либо в мире! И я не стерплю такого оскорбления, особенно от тебя!

– Посмотри на себя в зеркало, Катон.

Все в Риме знают правду.

– Наша мать была из Рутилиев – Цепион унаследовал цвет волос от этой ветви семьи!"

"– Чушь! У Рутилиев светло-рыжие волосы. И нос совсем не такой, как у Катона Салониана. – Сервилия презрительно фыркнула. – Подобное льнет к подобному, Катон. С самого твоего рождения Цепион отдал тебе всего себя. Вы – горошек из одного стручка.

Всю жизнь вы оставались закадычными друзьями. Не расстаетесь, никогда не ссоритесь. Нет, Цепион – твой родной брат, а не мой!

Катон поднялся:

– Ты злая женщина, Сервилия.

Она нарочито зевнула:

– Ты проиграл, Катон. Прощай, и скатертью дорога.

Выходя из комнаты, он все-таки произнес свое последнее слово:

– В конце концов победа будет за мной! Я всегда побеждаю!

– Только через мой труп ты победишь! Но ты умрешь прежде меня.

После этого ей предстояло поговорить еще с одним мужчиной ее жизни – с мужем, Децимом Юнием Силаном.

Катон верно охарактеризовал его – простофиля. Неясно, что было у него с желудком, но его часто мучила тошнота. Застенчивый, покорный, бесхарактерный человек. Все его прелести, думала Сервилия, глядя, как он чахнет над обедом, – снаружи. У него красивое лицо, а за изящным фасадом – пустота. Вот уж чего не скажешь о другом красивом лице, которое принадлежит Гаю Юлию Цезарю. «Цезарь… Я очарована им. Там, в доме Аврелии, на какой-то момент я вообразила, что и он обратил на меня внимание, но потом я распустила язык и оскорбила его. Почему я забыла, что он из Юлиев? Даже патрицианка из рода Сервилиев не может управлять жизнью и делами Юлия…»

С супругами обедали две девочки, которых Сервилия родила Силану и которых, как обычно, третировал Брут (они в свою очередь считали сводного брата сорняком). Старшей, Юнии, было семь лет, а Юнилле – почти шесть; обе смугловатые и очень привлекательные. Нет повода опасаться, что они останутся без мужей. Прекрасная внешность и приличное приданое – против такого сочетания нельзя устоять.