— Не поняла я ее мыслей, а потому быстро оправдалась, радуясь, что ночью меня унесло спать к Коле. Иначе вопросов сейчас было бы куда больше. — Ну и личный кабинет.

— Я не понимаю, как ты спишь с таким страшным мужиком. — Вероника передернула плечами и с тоской осмотрела мой наряд.

— Он не страшный. Он — замечательный. — Улыбнулась я и прошла в гардеробную.

Вчерашний запачканный мной комбинезон уже висел на вешалке и выглядел совершенно чистым. Белла Устиновна позаботилась об этом.

— Любовь слепа. — Послышалось бормотание из комнаты. — Вер, а тут второго такого Хозяина нет? — Задала она вопрос, едва я вышла из гардеробной. — Брата Николая, например.

Я озадаченно посмотрела на сестру. К чему это она клонит.

— Нет. А надо? — Не поняла я.

Вероника отвела взгляд.

— Я бы не отказалась от мужчины, который бы настолько пугал отца. Это же ходячий бронежилет от нежелательных связей, к которым тебя могут принудить. — Пожала она плечами. — Только я твоего боюсь.

— Я тебе своего и не отдам! — Резко ответила ей, сама не знаю почему. — Извини. — Быстро исправилась.

— Я понимаю. — Сестра грустно усмехнулась. — Просто тоже хочется защиты хоть какой-то. Надежности. Твой Хозяин на тебя с такой нежностью смотрит, что мне завидно. Я тоже хочу.

— Какие твои годы. — Отмахнулась я. — Здесь полно неженатых парней. Найдешь кого-нибудь подходящего и все. — Попыталась я поднять ей настроение.

— Я не хочу кого-нибудь. — Покачала она головой и поднялась с кровати, отставив на тумбочку рамку со свадебной фотографией, которую держала в своих руках. — Маму Антон увез в санаторий. Фимку с дедулей тоже. Я решила тебя дождаться и с тобой ехать. — Сменила она тему.

Выезжали мы через сорок минут, после завтрака. Вероника поела на кухне, отказавшись трапезничать с Николаем в одном помещении. Ей вчерашнего ужина, кажется, хватило.

Пока мы ехали до санатория вдвоем в машине Вероника молчала, однако, стоило мне притормозить у ворот, как сестра повернулась ко мне.

— Вер, я здесь больше не могу. — Удивила она меня.

— Что? — Я уже хотела открыть дверь, но так и замерла с приподнятой рукой. — Почему?

— Потому что я здесь уже неделю и…. Я поняла, что жить здесь не смогу. Мне в город нужно. Туда, где жизнь бурлит, где люди… живые. — Подобрала она слово.

— А здесь они какие? — Я всем корпусом повернулась к ней.

— Здесь они слишком настоящие. Сдержанные. — Выдохнула она. — И мама решила вдруг заняться моим воспитанием. Видимо, наверстать пытается. Я так не могу.

— Сейчас не безопасно уезжать из Мая. — Покачала я головой, пытаясь отговорить ее от безрассудных действий. — Отец наверняка зол и бесится, а в таком состоянии он что угодно может натворить. — Скривилась я.

— Он — трус. Он не пойдет против того, кто априори сильнее.