Он взвыл и слегка ослабил хватку, а я, пользуясь случаем, принялась выкручиваться дико и неистово, насколько была способна.

Вскрикнула, когда кто-то обхватил меня сзади, вырывая из скользких лап Олега и прижимая к своему стальному мужскому телу. Затуманенный страхом мозг мгновенно подкинул мне образ опасного водителя подозрительной серой машины, поэтому я заорала во все горло.

Продолжала вопить и брыкаться до тех пор, пока слуха не коснулся хрипловатый, успокаивающий шепот: «Тише-тише, это я»…

Глава 4

И в следующее мгновение я оказалась задвинута за широкую спину Влада.

А еще через секунду его кулак влетел в лицо моего бывшего, разбивая тому нос до крови. Олег не удержался на ногах, упав прямо на асфальт, однако молниеносно подскочил и помчался прочь, спотыкаясь и петляя между припаркованных автомобилей, будто жертва, пытающаяся замести следы и скрыться от охотника. Это выглядело бы смешно, если бы не было так грустно.

— Ты как? — оглянулся на меня Углицкий, а я лишь смогла кивнуть, промычав не совсем уместное «угу». Но Влад меня понял без слов."

"Он замер, сжав кулаки и устремив на меня свои черные, пылающие глаза, словно решая, остаться со мной и проследить, чтобы я никуда больше не вляпалась, или все же пойти и «добить» Олега. Честно говоря, мне не хотелось, чтобы из-за меня Влад рисковал, поэтому я помогла принять ему единственно верное решение, ухватив его за сгиб локтя и придерживая.

— Нет, стой… — голос сорвался от пережитых эмоций, поэтому прозвучал умоляюще.

От моего действия взгляд Углицкого стал только жестче и злее, наполняясь огнем и грозя испепелить все вокруг.

— Скажи мне его фамилию, — разделяя слова, процедил Влад.

— Зачем? — ахнула я, на всякий случай не отпуская его руки.

— Я подумаю, что с ним можно сделать, — эти слова прозвучали несколько двусмысленно.

— Не надо, — шепнула я и отрицательно покачала головой.

Перспектива вычеркнуть Олега из своей жизни, безусловно, привлекала, но не настолько, чтобы втягивать Влада в мутное болото, которое я же и развела, и добавлять ему лишних проблем. Однако Углицкий трактовал мой отказ по-своему.

— Твоя любовь настолько слепа, что после всего, что натворил этот подонок, ты продолжаешь прикрывать его? — яростно прорычал он, даже не пытаясь сдерживать эмоции. — Какая же ты… глупая, — разочарованно выдохнул, что стало последней каплей для моей расшатанной психики.

Что-то внутри надорвалось, словно струна, лопаясь и больно полосуя сердце, а из глаз брызнули слезы. События последних недель волнами накатывали на меня, не давая даже сделать вдох, захлестывая сознание и унося его в водоворот отчаяния. Закрыла лицо ладонями, мысленно ругая себя за то, что показала свою слабость, но уже не могла остановить рыдания.