Через секунду осознаю, что это всего лишь мое отражение в маленьком настенном зеркале, но сердце уже бьется так, будто я прыгнула с высоты.

– О, господи, – выдыхаю, отлепляясь от стены, и чувствую, что едва стою на ватных ногах.

Мирон смотрит в зеркало и ухмыляется.

– Не, ты, конечно, страшненькая, но не до такой степени.

– Я? Страшненькая? Да на себя посмотри, павлин! – фыркаю, пристально глядя на него.

В детстве меня, конечно, дразнили и за цвет волос, и за то, что худая. И какое-то время я действительно считала себя некрасивой, но потом, когда выросла и немного округлилась, приняла и свою фигуру, и цвет своих волос. И, пусть я не красавица, но точно уж не страшилище… Симпатичная. То же мне, ценитель женской красоты нашелся!

– Если для тебя “красиво” – это силиконовые сиськи и надувные губы, мне тебя жаль, – вздыхаю и иду в проем рядом с зеркалом. Тут нет двери и я вижу маленькую темную кухню с печкой вместо одной стены.

Места в ней совсем мало. Стол с двумя стульями, узкий шкаф с посудой, какая-то страшная железная раковина, похожая на Мойдодыра из мультика, и газовая плита.

Щелкаю выключателем и снова свет не загорается.

– Хуево, – констатирует Мирон и выходит из кухни, оставляя меня в одиночестве.

Замечаю под самым потолком черный электрический автомат. Кажется, это как раз для электричества.

– Я, похоже, нашла! – кричу сводному.

Беру стул и лезу наверх, балансируя, потому что он качается на кривых хлипких ножках. Потолки не очень высокие и я вижу, что – да, на коробке замерли цифры счетчика. Правда, я не знаю, как включается эта штука. Но на ней всего лишь одна кнопка. Тяну руку, чтобы нажать ее.

– Бу! – раздается сзади громко и я вскрикиваю.

5. Забава

– Ай! – вскрикиваю, отшатываясь. Ножка стула со скрежетом подламливается, а я кренюсь и все же падаю, влекомая силой притяжения.

– Блин! – Мирон ловит меня за талию и прижимает к себе. Моя грудь на уровне его глаз. – Ммм, сосочки!

Резко перевожу взгляд вниз. Да что он там увидел-то, в темноте?

– Сдурел?! – отшатываюсь, влепляя ему по щеке ладонью. – Ты бессмертный, что ли? Отпусти меня, идиот!

– Сама идиотка! – сводный разжимает руки и я неловко соскальзываю вниз.

Он смотрит на меня в темноте пристально. Слышу его шумное, сбившееся дыхание. Не привык по морде получать?

– Тогда лезь сам и включай, раз умный, – шиплю ему в ответ, отстраняясь и спотыкаясь о покосившийся стул.

Мирон и спокойно дотягивается до автомата, щелкает кнопкой.

Иду к выключателю, нажимаю его и – о чудо – загорается тусклая лампочка в стеклянном абажуре, покрытом копотью и каким-то пейзажем.

С облегчением выдыхаю. Одна маленькая победа. Как здесь можно было бы прожить без света, я даже ума не приложу.

– Ну, что, вредный гном? – усмехается сводный, глядя на меня свысока.