– Помоги мне выжать штаны, чтобы побыстрее высохли, – прошу его.

Мирон протягивает руку, а после скручивает ткань так, что она начинает трещать в его ладонях, и я боюсь, что мои штаны просто разойдутся по швам.

Вижу, как напрягаются его мощные плечи. Я не могу не отметить, что Мирон сильный. Наверное, он частенько пропадает в спортзале, чтобы поддерживать себя в форме и красоваться перед девчонками.

Хотя я не могу сказать, что он сильно выпендривается сейчас. А может, это потому, что я ему не нравлюсь, и у него нет цели произвести на меня впечатление.

Беру таз с грязной водой, но Мирон забирает его у меня.

– Ты чего? – удивляюсь.

– Тяжело же, – фыркает он и выносит его на улицу самостоятельно.

– Одевайся и пошли, – командует, возвращаясь и ставя таз на место.

Накидываю куртку и надеваю ботинки. Мирон смотрит на мои ноги и хмурится, но ничего не говорит."

"Иду за ним и отмечаю, что он даже расчистил дорожку до бани. Наверное, занимался этим все утро, и тут ещё я со своей гречкой. Хорошо, что хотя бы в этом разобрались.

Мирон открывает дверь и пропускает меня вперед. Захожу в небольшой предбанник с маленьким окошком. В нем стоит стол с лавкой, а на стене прибита вешалка.

В нос тут же бьет теплый воздух с ароматом жжёного дерева и листьев. Запах кажется приятным и очень уютным.

Мирон заходит следом и плотнее закрывает дверь. Скидывает куртку и сразу стягивает футболку.

– Ты чего? – отступаю от него, выжимаясь в стол.

– А что ты хотела? – хитро щурится сводный. – У нас мало дров. Будем мыться вместе.

У меня по телу тут же пробегает волна мурашек. Я вижу его пристальный взгляд и внезапно понимаю, что, если он решит приставать, то помощи ждать неоткуда. Набираю легкие побольше воздуха, чтобы сказать что-нибудь такое, от чего у него пропадает всякое желание.

Но в мысли не приходит ничего путного, кроме как уязвить самолюбие, а я боюсь, что это может спровоцировать его ещё сильнее.

– Да расслабься, я пошутил, – внезапно усмехается Мирон и кивает мне на лавку.

Там стопкой лежат простыни и какие-то нелепые шапки.

– Переодевайся и иди первая, а я пока постираю.

Непроизвольный выдох облегчения вырывается из моей груди.

– Выйди, я переоденусь, – прошу его.

– Ты выгонишь меня на мороз? – усмехается Мирон. – Я же уже разделся.

– Ну, не мне же переодеваться на улице, – возмущаюсь.

Сводный отворачивается к двери и тянется, демонстрируя мне свою идеальную трапецию.

– Переодевайся, я не буду смотреть, – бросает он небрежно и запихивает руки в карманы штанов.

Подозрительно кошусь на его расслабленную фигуру, и, вздохнув, стягиваю с себя вещи. Оборачиваюсь простыней и открываю дверь парилки.

– Куда без шапки? – Мирон захлопывает дверь обратно и натягивает мне на голову страшную войлочную серую шапку с вышитым серпом.