Включает камеру и поднимает вверх наши руки с наручниками.

— Улыбайся, — командует он мне. — Менты нас окольцевали раньше, чем сотрудники ЗАГСа.

— Да, такие селфи детям и внукам не покажешь, — усмехаюсь, разглядывая наши фото.

— Зато твоё желание исполнилось. Ты встречаешь новый год с лучшим мужчиной на планете, — улыбается Мирон и достаёт из кармана... ключ от наручников и мандарин.

— Боже мой, — закатываю глаза. — Я выхожу замуж за шулера.

Мирон усмехается, молча расстёгивает железные браслеты на наших запястьях, откладывает их на подоконник, а затем невозмутимо чистит мандарин.

— Где они, я спрашиваю?! — раздаётся громкий рык, который слышно даже сквозь железную дверь, и мы с Мироном одновременно тяжело вздыхаем, потому что это голос Рэма Алиевича.

— Да мы же не знали! — оправдывается кто-то из наших узурпаторов. — Дочка депутата Чернова пострадала, он сказал наказать.

— А в итоге пострадали мои дети, да? Кто такой депутат Чернов? — хмыкает отчим и вальяжно заходит к нам в камеру, будто он тут главный начальник. — Кажется, с завтрашнего дня он бывший депутат.

Вижу в глазах полицейского панику, а во взгляде Рэма Алиевича — ""Как вы все меня достали"".

— А если я не успею встретить новый год с семьёй, а встречу его в дороге, — оборачивается он к полицейскому, — то ты тоже станешь бывшим полицейским. Что, без приключений никак нельзя было?

Так как последняя фраза относится уже к Мирону, то мы встаём и идём к нему.

— Да мы вообще тебе не звонили, чтобы не отвлекать, — хмурится он. — Посидели бы до утра.

— Зато друг твой позвонил, предупредил. Я из-за тебя из-за новогоднего стола сорвался.

— Это из-за меня, — виновато смотрю на него.

Отчим переводит на меня удивлённый взгляд, пристально смотрит в глаза, а затем со вздохом обреченно машет на нас рукой и кивает на выход.

— Два сапога пара.

Уже в машине он спрашивает, что случилось, и мы честно рассказываем ему всё, начиная с деревни.

— Завтра Чернов пришлёт свою дочурку извиниться, — кивает Рэм Алиевич, выслушав нас.

— А можно только без этого? — хмурится Мирон, а я согласно киваю. — Нахрен нам эти извинения не нужны. Лучше поспим подольше.

— Тогда придётся забетонировать ее и пустить в свободное плавание, — задумчиво вздыхает отчим и, с удовольствием поймав на себе наши ошалелые взгляды, подмигивает с улыбкой. — Да шучу я.

Так как времени в обрез, едем сразу к родителям. Забегаем домой без десяти минут полночь. Успеваем только скинуть куртки и помыть руки, как слышится речь президента.

Быстро разместившись за столом всей семьёй, слушаем пожелания. А после, под бой курантов, разливаем шампанское и загадываем желания.