На деле же, чтобы все выглядело как в мечтах, надо не только поднять целое кладбище воинов, но и убедиться, что среди них не будет вонючих полуразложившихся трупов или женщин, подтянуть магией всем связки вместо тех, что давно растворило время.

Много монотонной работы, отвратительных запахов и махания лопатой. Обычно красавчики вроде Даррена первыми и отваливались, наравне с брезгливыми и неженками. Девчонки держались до второго курса, когда начинались собственно практические занятия на настоящих кладбищах, а не тех, что располагались вокруг университета и где нежить поднимали по десять раз на дню.

Реальность вдохновляла не всех, как и то, что, строго говоря, сейчас королевство ни с кем не воевало (инквизиторы были под охраной, как я говорила, а ближайшие следующие соседи — те самые вампиры, которым категорически не хотелось войны с магами). В результате армия скелетов была не нужна. Заставить их делать полезное по дому было очень трудно, ведь мозгов в этих скелетах уже не оставалось и работали они на магическом импульсе.

Я сама никогда не рассчитывала поднять более, чем одного мертвеца, но знатоки говорили, что следить за множеством мертвецов все равно что управлять роем — стоит потерять концентрацию — и они разбегутся. В самом лучшем случае. Бывали случаи, что они нападали на самого поднявшего их мага.

Короче говоря, я не сомневалась, что меня с удовольствием возьмут в некроманты, едва я вернусь в университет с новыми силами. Но сначала надо вернуться, а для этого разобраться, кто и почему хотел убить Бриена. И продолжает этого желать, если я правильно поняла напутствие мертвой старушки.

— Клементина! — позвала я, не дождавшись от Гастионов никакой реакции. — Ты правда знаешь, кому выгодна смерть Бриена?

— Разумеется, — блондинка осторожно выглянула из-за кресла. — В первую очередь это выгодно тому, кто следующий в очереди на наследство. Разумеется, по последнему завещанию всё возвращается обратно Даррену Гастиону.

Она кивнула в сторону старшего, я кивнула. Да, об этом все уже были в курсе. Осмелевшая Клементина окончательно выползла из-за кресла и поднялась, расправляя складки платья, и я, наконец, как следует ее разглядела.

Для беспрестанно падающей в обморок у нее была довольно сносная прическа из длинных очень светлых локонов, ее пышная юбка платья контрастировала с таким узким лифом, что, казалось, грудь вот-вот из него выпрыгнет. При этом на удивление мало украшений, только серьги. Хотя на моей памяти такие хорошенькие девицы вечно обвешивались или золотом для украшения, или в качестве амулетов — как я. Красивым редко передавалась сила. А вот темно-синие глаза смотрели цепко и оценивающе. Похоже, я зря сразу начала на нее катить бочку. Мы можем и подружиться.