Конечно, училась я ужасно, особенно по скучным мне предметам, но вся причина была в моей особой аллергии на отсутствие книжной пыли. У всех аллергия на пыль, а мой организм хотел выделиться и выделился.

Я всем нутром чувствовала редко читанные или вовсе не открываемые ни разу книги и хваталась за них как за сокровище. Надо ли объяснять, что обычно книги не читают по вполне объективным причинам? Справочник овощных долгоносиков, трактат об инквизиции, памятка хорошей жене о пользе шпината… В общем, читать приходилось всякую муть. Но пару раз я находила так редкие утерянные рецепты и за приятную для меня сумму возвращала хозяевам или в университет.

Я потерла руки. Нет, каникулы определенно помогут мне с оплатой семестра!

Мы уже приближались к дому, когда через приоткрытое окно до нас донеслась ругань. Дернув Бриена за рукав, я осторожно пробралась к окну. Он последовал за мной, да и упыря потянул за нами. Не оставлять же его на дорожке.

У окна слышимость стала лучше.

— Ты что же, поднимешь родного брата? — дребезжал чей-то голос, я полагаю, того самого очень подозрительного дядюшки Гримия.

— И подниму, — громыхнул в ответ очень знакомый мне голос. — Должен же я узнать, какая хворь его свалила так быстро, что вы похоронили его до моего возвращения!

Чтоб его ведьмы взяли! Я до последнего надеялась, что они однофамильцы!

Бриен моего уныния не разделял.

— Даррен приехал! — прошептал он и на его лице впервые расцвела искренняя улыбка, делающая его уж совсем неприлично красивым. — Брат.

Даррен Гастион. Нет, ну чтоб его ведьмы взяли!

Глава 3

Разгребать — не строить!

«Маги такие же люди как все, просто наглые до ужаса»

Иссабелия Астаросская

«Здесь будет название трактата, если он будет написан»"

"— Пойдем, это же брат! — Бриен дернул меня за руку, пытаясь подтащить к двери к двери, я упиралась, а от этих дерганий туда-сюда упырь, про которого мы благополучно забыли, со всей дури ударился о стену прекрасной усадьбы. Лед рассыпался на мелкие осколки, и мой драгоценный трофей рухнул на землю. Вообще-то оледенение его заметно замедлило, но я не собиралась надеяться на лучшее, не после появления Даррена.

Так что за все мое раздражение лопатой по хребтине досталось вяло поднимающемуся упырю, и он снова свалился на клумбу, которую мы и так примяли, подслушивая под окнами.

Плохо то, что шуму при этом от нас с упырем было столько, что ругань в доме немедленно прекратилась, и все самые сообразительные оказались у окна, а самые быстрые высыпали во двор из дверей.

Быстрой оказалась какая-то голосистая девица, которая сначала заорала при виде упыря, а потом упала в обморок.