Уже на площадке первого этажа Амеллин перегнулась через перила и крикнула:

— Зови Энтони! Леди Мойре плохо!

Я бросила быстрый взгляд вниз. Достопочтенная бабуля лежала на полу, картинно раскинув руки. Глаза ее были полузакрыты, рядом валялась трость. Над старушкой причитала Полли, охая и ахая, и пытаясь приподнять голову старой леди.

— Энтони! — завопила я во всю мощь своих легких. — Тони!

Сверху послышался шум и топот — супруг услышал вопли, и поспешил вниз. Быстро преодолев последний пролет, я оказалась возле леди Мойры и приложила руку к морщинистой шее. Пульс был, но слабый.

— Что случилось? — накинулась Амеллин на Полли. — Что здесь произошло?

— Я… Я не знаю, — заикаясь, ответила целительница. — Я сопровождала леди Мойру в ее комнату, как она вдруг страшно захрипела и упала. Я испугалась, и закричала.

— Хватит разговоров, — рявкнула я. — Вылечи ее!

— Не могу, — поникла Полли. На лице Амеллин возникло ошарашенное выражение.

— Как не можешь? Ты же целитель! Сиделка!

— Я травница, — чуть ли не плача, выкрикнула Полли. — Понятно? Нет у меня силы!

Мы с Амеллин переглянулись. Что ж, все понятно — травницами становились те, кто хотел лечить людей, но не имел магического дара. Они изучали целебные травы и растения, а также анатомию человека, чтобы оказывать первую помощь.

— Что такое? Бабушка, — Энтони наконец-то появился внизу, и первым делом бросился к родственнице. — Что с ней?

Амеллин быстро поведала суть.

— Мне кажется, ее отравили, — добавила она.

— Что? — в один голос воскликнули мы с Полли.

— Слабый пульс, синюшность кожи, затрудненное дыхание, — перечислила Амеллин. — Очень похоже на отравление ивнянкой.

Вспомнив растение, которое Амеллин любовно выращивала на первом курсе в академии, я закатила глаза. Оно и вправду способно отравить человека — если съесть семена. Мелли мне про это все уши прожужжала, и строго запретила прикасаться к цветку.

— Не может такого быть, — всплеснула руками Полли. — Где леди могла достать семена?

— Некогда спорить, — прикрикнул Энтони. — Времени нет.

Бережно схватив руку бабушки, муж неразборчиво что-то зашептал. Татуировку ворона на моей ключице обожгла боль, и я охнула, схватившись за плечо. Вокруг Энтони заклубилась темная магия, глаза его почернели, и вскоре по руке мужа к ладони леди Мойры поползли узкие черные ниточки.

— Что он делает? — заволновалась Мелли.

— Видимо, делится магией, — шепнула я. — Пытается устранить яд.

— Разве такое возможно?

— Это же магия Смерти, мне про нее вообще ничего не известно, — пожала я плечами.

На удивление, леди Мойре становилось лучше на глазах — кожа вернулась к нормальному оттенку, губы порозовели. Вскоре веки женщины затрепетали, и она открыла глаза.

— Бабушка, — позвал ее Тони.