Через два часа милая барышня-навигатор сообщила, что мы прибыли в пункт назначения, и Ремезов припарковал машину у потрепанного жизнью трехэтажного здания.

Когда-то выкрашенное розовой краской, теперь оно напоминало свинью-долгожителя со старческими пигментными пятнами. Местами штукатурка и вовсе отвалилась.

Окна сплошь старые, деревянные. На первом этаже решетки, возле подъезда — переполненная урна, из которой торчали три пустые бутылки из-под водки.

— Мила? — вытянулось лицо Ремезова. — Ты точно адрес не перепутала?

— Не перепутала. Это коммуналка, Олег.

Его брови взлетели с реактивной скоростью.

— И ты думаешь, я позволю тебе здесь жить? — ледяным тоном поинтересовался он. — Мила, ты моя жена! Что обо мне подумают люди?

Я закатила глаза и быстрым шагом направилась внутрь. Ему оставалось лишь пойти за мной.

Внутри зрелище было не менее удручающим. Стены, которые сто лет не красили, украшала «наскальная живопись», тут и там трехбуквенные надписи. Перила почти развалились, и я даже не рисковала за них браться, так и дотопала до третьего этажа. Открыла дверь в коридор и замерла, рассматривая место, где мне предстояло жить.

Я успела посмотреть планировку, пока ехали, поэтому знала: комнат было всего четыре, плюс общая кухня и общий раздельный санузел. Все комнаты находились по одной стороне, и их соединял общий длинный коридор. Зоя сказала, такую планировку называют «гребенкой» из-за схожести с расческой-гребнем.

Коридор пустовал — ни тебе обуви за дверьми, ни каких-то вещей.

Тревожный знак. Значит, соседи переживали за сохранность вещей и были не очень дружны.

Моя комната, как я поняла, находилась через одну от кухни.

— Мила, ну что, посмотрела и хватит. Поехали отсюда!

Олег положил руку мне на плечо. Только я собралась ответить, как крайняя дверь отворилась, и оттуда выскочил щупленький лысый мужичонка в тяльняшке, помчался в сторону кухни. А за ним — дородная тетка в старом халате.

— Степаныч, морда твоя протокольная! Кто мне обещал больше ни-ни?

Она огрела его тряпкой, больше похожей на половую.

— Я ж чуточку совсем, душа моя, вот те крест!

Я не стала дожидаться развязки и быстро пошла к нужной двери, пока Олег не увел меня силой.

Открыла ее и вздохнула. В нос тут же ударила духота и запах затхлости.

Подраные зеленые обои в цветочек, уставший коричневый шкаф, одна дверца которого висела косо, письменный стол у окна, диванчик, что годился мне в отцы, и колченогий стул у письменного стола — вот и вся мебель.

Холодильника не было, стиралки тоже. Оно и понятно.

Под потолком — лампочка Ильича. Ни сплита, ни хотя бы вентилятора тут, конечно, не было. Это очень жаль, солнце уже жарило по-взрослому.