— Ну, двуногий, ну ты даешь! — тут же прокомментировал Фырк, который, видимо, все это время сидел где-то под столом и с интересом слушал наши дебаты. — Тебя теперь, как особо важного лекаря, на консилиумы приглашают! С тобой советуются! Молодец! Знал я, что не зря такого двуногого себе выбрал! Видел в тебе потенциал!

Мы пришли в отделение интенсивной терапии. Мариам лежала на кровати, вся опутанная проводками и трубочками. Вид у нее был, прямо скажем, не очень.

— Фырк, — мысленно скомандовал я. — Давай, ныряй. И еще раз внимательно посмотри ее печень. Что там с ней случилось за ночь?

— С превеликим удовольствием, двуногий! — хихикнул он и тут же растворился в воздухе."

"Я подошел к кровати Мариам, взял ее руку, пощупал пульс, посмотрел на показатели монитора. Все было плохо. Переливание крови, которое ей делали всю ночь, не давало никакого эффекта. Печень отказывала. Организм медленно умирал.

Тут из-за спины вынырнул Фырк.

— Все очень плохо, двуногий, — прошептал он. — Полная беда! Ее печень… она как будто… рассыпается на части!

И тут Мариам резко закашлялась, ее тело выгнулось дугой, а показатели на мониторе тревожно запищали.

Прилипало и Гогиберидзе тут же бросились к ней. Аппаратура над койкой выла оглушительной, непрерывной трелью.

— Давление падает! Пульс нитевидный! — крикнул Прилипало, лихорадочно проверяя датчики на её пальце.

— Дефибриллятор, живо! — рявкнул Гогиберидзе уже подбежавшей медсестре, срывая с груди Мариам рубашку. — Адреналин, кубик в вену! И готовьте интубационную трубку, она перестаёт дышать!

Медсестра с тележкой экстренной помощи уже была рядом. Гогиберидзе схватил шприц, вогнал иглу в катетер на её руке. Прилипало тем временем уже накладывал электроды дефибриллятора, выкрикивая:

— Разряд! Все отошли!

Я резко развернулся и, не говоря ни слова, выбежал из палаты реанимации, оставив Гогиберидзе и Прилипало сражаться за жизнь Мариам.

— Эй, двуногий, ты куда⁈ — Фырк, который, видимо, не ожидал от меня такой прыти, едва успел за мной. — Там же самое интересное начинается!

— Они и без меня ее пока стабилизируют, — я быстро шел по коридору, лихорадочно соображая. — Ее печень отказывает. Нужно понять, что вообще происходит! Я ее осматривал, ты ее просвечивал, результаты анализов у нас на руках. Печень отказывает, а мы не понимаем, из-за чего. И пациентка на лечение не отвечает. Ты же не можешь все ее тело по косточкам разобрать и каждый миллиметр просканировать?

— Конечно, не могу! — фыркнул он. — На это вечность уйдет! Я же тебе не микроскоп!

— Вот именно! Поэтому мне и непонятно! Пока они там ее стабилизируют, у меня есть немного времени, чтобы подумать.

В голове у меня крутилась одна, самая неприятная, но, к сожалению, самая очевидная гипотеза. Лекарственный гепатит.