— А Разумовский что, и на этот счет свою гениальную теорию выдвинул?

— Нет, мы ему не дали и он ушел. Но я не сомневаюсь, что скоро снова появится! Этот парень, как я погляжу, любит совать свой нос, куда не просят! Я помню ту историю с Шаповаловым, как ему потом пришлось по всей больнице бегать! Поговаривают, что Игорь Степанович из-за Разумовского чуть ли не на подлог пошел, чтобы его прикрыть!

Кобрук напряглась.

— Это тебя не касается, Георгий.

— Да мне-то, может, и не касается, — он махнул рукой. — Неважно, что я там слышал. Факт в том, что я не хочу попасть в такую же ситуацию, как Шаповалов. Поэтому давай-ка мы с тобой сейчас что-нибудь придумаем, чтобы ни один адепт ко мне в отделение больше не лез. И к этой пациентке тоже.

— А что я могу сделать? — Кобрук вздохнула. — Он занят. Шаповалов его в «первичку» на месяц сослал, в качестве наказания. Там сейчас столько пациентов, что он и головы поднять не сможет. Так что не переживай, не до терапии ему будет.

— Не до терапии⁈ — Гогиберидзе усмехнулся. — Анна Витальевна, да он вчера, когда у вас в «первичке» был, умудрился и там порядок навести, и ко мне в терапию прискакать, и диагноз моей пациентке поставить! Так что, не сомневайтесь, он снова у меня в отделении окажется! Вы же не собираетесь на мое отделение замок вешать? Персонал-то все равно ходить будет. А этот… этот проныра найдет способ просочиться! Я же не могу все время у входа стоять и его отгонять! Или у кровати пациентки дежурить!

— И что ты тогда предлагаешь? — Кобрук устало потерла виски. — Я же не могу его уволить! Вы же знаете, он теперь под личным патронажем Киселева и Шаповалова! Да и потом, ты же сам говоришь, что он диагноз верный поставил! Я не знаю, что с этим делать! У пациентки страховки нормальной нет, как ее лечить дальше, если понадобятся дорогостоящие препараты, мы пока не знаем! Ты всю ночь с ней бился, стабилизировал, вчера с Шаповаловым. Пытаешься понять, что у нее с печенью происходит… И что? Ты, Мастер-Целитель, не можешь понять, что с ней, а какой-то адепт, значит, сможет⁈

Она замолчала, потом вдруг как-то странно посмотрела на Гогиберидзе.

— Хотя…

Она задумалась, и через пару минут на ее лице появилась хитрая, расчетливая улыбка."

"— Раз уж устранить мы его не можем, да, в общем-то, и незачем, раз он такой талантливый, — она медленно произнесла, как будто пробуя каждое слово на вкус, — значит, нужно им управлять. Лучше, чем устранять. Поэтому, Георгий, давай-ка мы этого… Разумовского… к тебе в отделение и направим. Официально. В качестве консультанта. Пусть он занимается твоей пациенткой Аракелян. Под твоим личным надзором, разумеется. А ты будешь его контролировать. Каждый его шаг. Каждое его слово. И о каждом его действии докладывать лично мне.