Ты стала более раздражительной и вспыльчивой в последнее время, верно? И похудела, хотя аппетит у тебя, я заметил, отменный.

В ординаторской повисла мертвая тишина.

Борисова стояла бледная как полотно, потому что каждое мое слово было чистой правдой. Она действительно стала нервной, похудела, и ее саму раздражал этот неестественный блеск в глазах.

— Все это, Алина, — я завершил свой урок, — классические симптомы тиреотоксикоза. Твоя щитовидная железа сошла с ума и травит твой организм собственными гормонами. Если это не лечить, скоро у тебя начнутся серьезные проблемы с сердцем — тахикардия, аритмия. Так что мой тебе профессиональный совет: иди к эндокринологу и сдавай кровь на ТТГ и Т4 свободный. И только после этого можешь пробовать давать советы лекарям, которые в диагностике понимают немного больше, чем ты.

Эффект был сравним с взрывом небольшой бомбы. Семен и Фролов с открытыми ртами смотрели то на меня, то на Борисову. Сама Алина стояла в полном шоке, ее губы беззвучно шевелились.

Я нанес финальный удар. Снова повернулся к своему компьютеру, как будто ничего не произошло.

— Так что, прежде чем лезть с советами к другим, Алина, лучше займись собственным здоровьем, — сказал я небрежно, через плечо. — И да, назначения моим пациентам больше не трогай. Я этого очень не люблю.

— Ну что ты стоишь? — нарушил тишину голос Шаповалова. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за сценой. — Видишь, тебе диагноз уже поставили. Можешь сходить к Прохорову в эндокринологию. Прямо сейчас. Я отпускаю.

Это ее добило.

— А-а-а! — она издала какой-то капризный, сдавленный вопль, топнула ногой и, развернувшись, пулей вылетела из ординаторской.

— Нокаут! — восторженно завопил Фырк у меня в голове. — Чистый нокаут! Прямо в челюсть! Двуногий, это было великолепно! Она теперь до конца ординатуры будет тебя бояться, как огня! Предлагаю повесить ее рентгеновский снимок в рамочку у входа! Для острастки!

Шаповалов хмыкнул, глядя на захлопнувшуюся дверь.

— А я ведь ей еще месяц назад говорил, чтобы сходила проверилась, — пробормотал он себе под нос. — Не послушала. Ну, может, хоть тебя послушает.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я впервые увидел не просто интерес, а настоящее, неподдельное уважение.

— Ладно, Разумовский. Продолжай работать. И не отвлекайся на истеричек.

Я коротко кивнул. Я и не собирался. Эпизод с Борисовой был не более чем необходимой хирургической процедурой — вскрыть нарыв, вычистить гной и поставить дренаж.

Неприятно, но необходимо для здоровья всего «организма» ординаторской. Теперь можно было вернуться к настоящему пациенту.

* * *Кабинет старшего врача смены скорой помощи был погружен в полумрак. Тяжелые жалюзи на окнах были опущены, отсекая остатки вечернего света.