Девочка изо всех сил обняла меня.

— Я же говорила, что все будет хорошо. Папа любит тебя! И выберет тебя!

А мне не верилось, что я победила. Мне казалось, что они сейчас вернутся или я сплю. Да и кто сказал, что это означает, что женитьбы не будет. Они просто уехали и…

Глава 12

Тебе холодно, потому что ты одинока: ничто не питает скрытый в тебе огонь. Ты больна, потому что лучшие из чувств, дарованных человеку, самое высокое и самое сладостное бежит тебя. Ты глупа, потому что, как ни велики твои страдания, ты не призываешь его к себе и не делаешь ни шагу к нему навстречу.

Шарлотта Бронте, ""Джейн Эйр""

Я не пошла к завтраку…Что-то меня остановило. Я понимала, что этот триумф мне дорого обойдется. И тошнота она стихла ненадолго, но ее отголоски горчили во рту. И я боялась выглядеть больной и немощной, почти сдавшейся. Боялась, что он поймет, как сильно мне было плохо все эти дни и как я боялась его потерять. Боялась, что променяет меня на другую. Ревность страшное чувство, самое страшное из всех, что может испытывать человек — оно выворачивает душу и вытаскивает на свет самые черные эмоции, отравляющие тебя изнутри.

Представляла, как Хан сидел во главе стола и так привычно с аппетитом поглощал содержимое тарелки, разговаривал с гостями, улыбался этой девушке, пока я голодала, пока он запрещал приносить мне есть в пристройку сам …сам наслаждался обществом этой…и кто знает почему они уехали. Возможно это не из-за меня. Нет, война не окончена. Она только началась. И победа мне лишь привиделась. Это было бы слишком просто.

Через час в пристройку зашла Зимбага. Она выглядела обеспокоенной, какой-то сжатой и нервной. Никогда раньше я ее такой не видела. С порога набросилась на меня.

— Почему есть не идешь? Все уехали. Почему дальше голодом себя моришь? Почему в спальню мужа не возвращаешься?

Отвернулась от нее, чтобы не видела мои выплаканные глаза и опухшее лицо.

— Меня никто не звал.

— А что должен прийти и поклониться в ноги?

— Не должен, — ответила и ощутила, как снова накрывает тошнотой. Резко, безжалостно, как удушающей волной. Бросилась в уборную, прикрывая дверь, сгибаясь пополам над унитазом и извергая только воду. В этот раз меня выворачивало долго и очень болезненно."

"— Она умирает, да? Это страшная болезнь? Зимбага, ответь? Мне страшно! Что с Верой?

— Выйди, Эрдэнэ, я помогу ей. Выйди, милая. Это не болезнь. Наверное от нервов. Так бывает. Иди, порисуй или почитай.

— Но ей плохо видишь? И так все время! Особенно по утрам. Это что-то страшное, да?

— Нет. Поверь мне, ничего страшного с ней не происходит.

— Ты так же говорила про Киару… а она умерла. Я тебе не верю. Ты всегда мне лжешь.

— Она не лжет. Все хорошо, правда. Мне же ты веришь?

Девочка кивнула и развернула кресло, чтобы уехать.